ПРИИДИТЕ КО МНЕ…

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Когда-то мы были молоды, сильны и полны надежд. Когда-то жизнь представлялась нам бесконечным путём, исполненным побед и удовольствий. Когда-то мы все, почти как апостол Пётр, отважно шагнули за борт корабля, готовые с налёту победить бурю жизни. Почти как апостол – потому что он, старый рыбак, рвался навстречу Господу, а мы – в объятия заманчивой жизни, искрящейся, как нам тогда казалось, радостью и наслаждениями. То есть он – к Богу, а мы – к страстям. Вот интересно: слышали ли мы тогда, в далёкой юности, среди молодецкого крика, среди сладостного шёпота страстей, звучащих в нашей душе, слышали ли мы тихий голос Божий, который звал, который призывал нас? Наверное, не слышали: где услышать, когда в душе такой гвалт! А даже если и слышали, даже если и укоряла нас совесть, если вольный или невольный грех всё-таки отзывался болью в неокаменевшей душе, разве не влекло нас к себе такое яркое, такое, как виделось нам тогда, значительное, такое заманчивое пиршество жизни? Конечно, влекло, да так, что ни страх, ни совесть, ни разум не могли нас остановить.

Нет, не стоит утешать себя рассуждениями, что евангельская притча о званых на пир обращена лишь к современникам Спасителя, лишь к угрюмым и самодовольным фарисеям. Господь – и наш современник тоже, потому что смерть и воскресение Его действенны и реальны во все времена, а Слово Божие равно обращено и к тем, чьи кости давно истлели, и к нам, ныне живущим, потому что как они отреклись некогда от своего призвания, предпочтя царство земное Царству Небесному, так и мы во дни нашей легкомысленной юности мало помышляли о вечном, все свои упования устремив к тленным страстям и похотям века сего. Видимо, вся мудрость зрелости только в том и заключается, что к концу жизни становится очевидной тщетность попыток утешиться обладанием землёй, покупкой новых волов или любовными объятиями, потому что земля рано или поздно зарастёт чертополохом, кости сильных и прекрасных животных истлеют и обратятся в прах, а “близкие и други смертию отъемлются”! Бог знает это ещё до того, как мы на собственном опыте убедимся в этой печальной истине. Бог знает это и потому говорит нам: “Приидите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я упокою вас” (Мф.11.28). Бог знает, как холодно и голодно, как одиноко и беспросветно живётся в этой жизни Адаму, изгнанному из Рая. Бог знает это и зовёт нас на пир, приготовленный нам “от создания мира” (Мф.25.34). Бог зовёт нас, но… “юность нам советует лукаво, и шумные нас радуют мечты… Опомнимся – но поздно! И уныло глядим назад, следов не видя там”. Вот тогда-то, унылые, не видя следов в своём прошлом, мы и приходим в храм на уготованную нам вечерю Господню, приходим, уже растратив молодость и здоровье, с очерствевшей душой и совестью, готовой на любые компромиссы, принося Богу в жертву вместо чистого и невинного сердца скорбь и мусор житейского погрома.

Это, конечно, ужасно, потому что нельзя приносить в жертву Богу то, что для нас самих уже не представляет никакой ценности, нельзя приносить Богу в жертву то, что разрушено и смято. Но, как говорится, чем богаты... А богаты мы горьким опытом. Мы знаем не понаслышке, что бывает с теми, кто купил землю и пошёл посмотреть её, вместо того чтобы быть вместе со своим Богом, потому что мы сами так поступили, когда только начинали свой жизненный путь. И земля, по неложному обетованию Божию, принесла нам “терния и волчцы”. Мы теперь знаем, что произойдёт с теми, кто, увлечённый житейскими попечениями, забыл, что не то что вола, но даже мышонка он не сможет забрать с собою в вечность, потому что “плоть и кровь Царства Божия не наследуют” (1.Кор.15.50). И участь человека, приразившегося “волам”, – печальна! Да, мы слишком хорошо понимаем теперь, как опасно угождать плоти и жить ради чувственных удовольствий, потому что нет, пожалуй, худшего рабства на земле, чем рабство собственному телу. Мы знаем всё это. И мы понимаем, что ушедший “посмотреть землю” всё равно рано или поздно вернётся к своему Богу, только путь назад будет для него стократ дольше и печальнее. И ещё вопрос, дойдёт ли он, успеет ли. Поэтому так важно для всех нас: для пожилых и молодых, для юных и старых – помнить, что ставить над самим собой эксперименты – опасно! Что Бог может и не повторить приглашения на вечерю любви, что стоит нам замешкаться, выбирая и рассчитывая, с кем мы – с Ним, нашим Спасителем, или со своими волами, как место наше в пиршественном зале окажется занятым теми, кто вовсе не был достойнее нас, а просто решился секундой раньше. Вот почему так важно с юных лет вслушиваться в тихий голос Божий, который всегда звучит у нас в душе. Вслушиваться, выделяя этот зов среди навязчивых шумов дня, среди шёпотов страстей, среди унылого бурчания корысти и визгов злобы. Многие голоса звучат в нашей душе, повреждённой грехом. Только бы нам расслышать среди них главный: “…идите, ибо уже всё готово” (Лк.14.17). Аминь.                               

Проповедь священника Сергия Ганьковского www.hram.info

Просто Рождество

Именно так: «Рождество» именуют праздник Рождества Христова в просторечии. И не потому, что так проще да короче, и все понимают, о каком, вернее, о Чьем Рождестве речь. Во-первых, если вы зададите вопрос: «Что мы празднуем в Рождество?», и даже, если уточните: «в Рождество Христово», не факт, что вам ответят: «День рождения Иисуса Христа». По опыту скажу: совсем даже и необязательно. А во-вторых, «Рождеством» у нас, в так называемом «постсоветском пространстве» стало принято называть этот праздник на волне перестроечных мод на все западное.

Обычай праздновать Рождество на постсоветском пространстве в постсоветское время – результат не пресловутого духовного возрождения, а моды на все западное, наряду с Хэллоуином и Днем св. Валентина (в «раскручивании» чего энергично поучаствовали коммерческие структуры, имеющие с «хлеба и зрелищ» свой хрустящий навар). Поэтому праздник Рождества Христова, к сожалению, в массовом сознании больше других церковных праздников оброс суевериями и всевозможными обычаями, ничего общего с Христом не имеющими. Я даже не о гаданиях (это наше, родное – языческое, в этом Запад винить нечего), а о самом духе празднования. Причем, что показательно, иные принципиально отмежевывают Рождество от Христа, говоря, что это не только христианский праздник (это они о Рождестве Христовом), но и языческий, обосновывая это тем, что изначально до установления христианского праздника, этот день был посвящен «звезде по имени Солнце» – богу Митре. Логика железная: раз совпадает по времени, значит, и по сути. Самое удивительное, что нередко такое говорят неглупые люди. До какой же степени надо внутренне жаждать торжества язычества, чтобы настолько оглупеть? Тем не менее, эти высказывания очень верно отражают общие настроения: праздновать христианские праздники, но не приведи Господи по-христиански.

Помню передачу телевизионную в канун западного Рождества в конце 1992 г. Трансляция велась то ли из Германии, то ли из какой-то другой развитой державы. Тележурналист: «Праздник Рождества! Где же он чувствуется больше всего? – задает он наивному телезрителю вопрос (неужели скажет: «в храмах»? – мелькнула у меня мысль). – Конечно же, на елочном базаре!»… Вот, так. На елочном базаре, в магазинах, в увеселительных заведениях – где угодно, только не в храме, не в доме Божием. Понятно, что на самом-то деле как раз в храмах чувствуется праздник Рождества Христова, а тот, приуроченный к Его рождению праздник, суть которого в елках, игрушках, всевозможной пиротехнике и, конечно же, праздничных столах – он, и вправду, не в Его доме, а в миру.

Человеку хочется праздника. Радости, веселья, каких-нибудь игр, забав, чего-то дающего почувствовать и связь с корнями (христианское, языческое, как правило, неважно), и приобщенность к западной культуре. Ну кому, казалось бы, плохо, что, как выразился известный юморист, «для русского православного человека католическое Рождество – святое дело»? И то «ихнее» отметим, а потом и это, «наше»! Однако в том-то и дело, что Рождество не «их» и не «наше», а Христово. Это Его праздник. Либо мы Его поздравляем, либо внаглую гуляем на «своем» празднике, пользуясь поводом «оторваться», игнорируя при этом Виновника торжества.

Господь не против «утешения» в праздник. Нет греха ни в трапезе, ни в веселье с хлопушками-погремушками (хотя и в этом надо меру знать: когда вижу, как на воздух, буквально, вылетают, полыхают и гаснут сумасшедшие деньги – это при стольких-то голодных, бездомных, раздетых – не по себе становится). Грех – в извращении истины, в повреждении сущности и обессмысливании церковного праздника. Да, церковного, как это ни обидно звучит для тех, кто решительно отмежевывается от его богослужебной составляющей, от предшествующего поста, от благотворительности в Сочельник, от возможности проникнуться смыслом празднуемого события.

Нам был дан этот праздник ради того, чтобы помочь немощным отмежеваться от язычества, а оно, не имея уже возможности выманить и вернуть их открыто, нагнало нас, внедрилось в церковную среду, мимикририруя под христианство, и поглощает души, прикрываясь и привлекая христианскими символами и ценностями.

Еще раз: извращение сущности праздника состоит не в средствах увеселения и не в застольях с гуляньями, а в том, что они становятся самоцелью, используя как повод факт величайшего события, более великого чуда, по слову свт. Иоанна Златоуста, чем даже сотворение мира. И тогда происходит несомненное кощунство: праздник смиренного пришествия в мир Спасителя, ради освобождения людей от греха, проклятия и смерти вечной, от рабства и лжи века сего – праздник Богомладенца превращается в торжество мирского духа. 

Священник Игорь Прекуп www.pravmir.ru

 Чин внимания себе для живущего посреди мира

Душа всех упражнении о Господе – внимание. Без внимания все эти упражнения бесплодны, мертвы. Желающий спастись должен так устроить себя, чтоб он мог сохранять внимание к себе не только в уединении, но и при самой рассеянности, в которую иногда против воли он вовлекается обстоятельствами. Страх Божий пусть превозможет на весах сердца все прочие ощущения: тогда удобно будет сохранять внимание к себе, и в безмолвии келейном, и среди окружающего со всех сторон шума.

Благоразумная умеренность в пище, уменьшая жар крови, очень содействует вниманию к себе, а разгорячение крови, как-то: от излишнего употребления пищи, от усиленного телодвижения, от воспаления гневом, от упоения тщеславием и от других причин, рождает множество помыслов и мечтаний, иначе, рассеянность. Святые Отцы предписывают желающему внимать себе, во-первых умеренное, равномерное, постоянное, воздержание в пище.

Проснувшись – в образ ожидающего всех человеков пробуждения из мертвых, – направь мысли к Богу, принеси в жертву Богу начатки помышлений ума, еще не принявшего на себя никаких суетных впечатлений. С тишиною, очень осторожно, исполнив все нужное по телу для вставшего от сна, прочитай обычное молитвенное правило, заботясь не столько о количестве молитвословия, сколько о качестве его, то есть о том, чтоб оно было совершено со вниманием, и, по причине внимания, чтоб освятилось и оживилось сердце молитвенным умилением и утешением. После молитвенного правила, опять всеми силами заботясь о внимании, читай Новый Завет, преимущественно же Евангелие. При этом чтении тщательно замечай все завещания и заповедания Христа, чтоб по ним можно было направлять свою деятельность, видимую и невидимую. Количество чтения определяется силами человека и обстоятельствами. Не должно обременять ум излишним чтением молитв и Писания, также не должно упускать обязанностей своих для неумеренного упражнения молитвою и чтением.

Как излишнее употребление пищи расстраивает и ослабляет желудок, так и неумеренное употребление духовной пищи ослабляет ум, производит в нем отвращение от благочестивых упражнений, наводит на него уныние. Для новоначального святые Отцы предлагают частые молитвы, но непродолжительные. Когда же ум возрастет духовным возрастом, окрепнет и возмужает, тогда он будет в состоянии непрестанно молиться. Свойственное мужу еще несвойственно младенцу. Озарившись при посредстве молитвы и чтения Солнцем Правды, Господом нашим Иисусом Христом, да исходит человек на дела дневного поприща, внимая, чтоб во всех делах и словах его, во всем существе его царствовала и действовала всесвятая воля Божия, открытая и объясненная человекам в евангельских заповедях.

Если выпадут свободные минуты в течение дня, употреби их на чтение со вниманием некоторых избранных молитв, или некоторых избранных мест из Писания, и ими снова подкрепи душевные силы, истощаемые деятельностью посреди суетного мира. Если же этих золотых минут не выпадает, то должно пожалеть о них, как о потере сокровища. Что утрачено сегодня, не надо потерять в следующий день, потому что сердце наше удобно предается нерадению и забывчивости, от которых рождается мрачное неведение, столько гибельное в деле Божием, в деле спасения человеческого. Если случится сказать или сделать что-нибудь противное заповедям Божиим, то немедленно врачуй погрешность покаянием, и, посредством искреннего покаяния, возвращайся на путь Божий, с которого уклонился нарушением воли Божией. Приходящим греховным помышлениям, мечтаниям и ощущениям противопоставляй с верою и смирением евангельские заповеди. Внимающий себе должен отказаться от всякой мечтательности вообще, как бы она ни казалась приманчивою и благовидною: всякая мечтательность есть скитание ума, вне истины, в стране призраков несуществующих и не могущих осуществиться, льстящих уму и его обманывающих. Последствия мечтательности: утрата внимания к себе, рассеянность ума и жестокость сердца при молитве; отсюда – душевное расстройство.

Вечером, отходя ко сну, который по отношению к жизни того дня есть смерть, рассмотри действия свои в течение мимошедшего дня. Для того, кто проводит внимательную жизнь, такое рассматривание незатруднительно, потому что по причине внимания к себе уничтожается забывчивость, столько свойственная человеку развлеченному. Итак, припомнив все согрешения свои делом, словом, помышлением, ощущением, принеси в них покаяние Богу с расположением и сердечным залогом исправления. Потом, прочитав молитвенное правило, заключи Богомыслием день, начатый Богомыслием. Куда уходят все помышления и чувствования спящего человека? Что это за таинственное состояние – сон, при котором душа и тело живы, и вместе не живут, чужды сознания своей жизни, как бы мертвые? Сон так же непонятен, как и смерть. Во время его покоится душа, забывая самые лютые горести и бедствия земные, в образ своего вечного покоя; а тело!... если оно восстает от сна, то непременно воскреснет и из мертвых. Сказал великий Агафон: "Невозможно без усиленного внимания себе преуспеть в добродетели". Аминь.                     

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

Скачать приходской листок «Сретение» от 23.12.2010 (255Кб)