Для того, чтобы начать разговор о венчании, стоит прежде рассмотреть православное учение о браке. Ведь венчание, как богослужение и благодатное действие Церкви, полагает начало церковному браку. Брак же есть Таинство, в котором естественный любовный союз мужчины и женщины, в который они свободно вступают, обещая быть верными друг другу, освящается в образ единения Христа с Церковью. Канонические сборники Православной Церкви также оперируют определением брака, предложенным римским юристом Модестином (III в.): «Брак — это союз мужчины и женщины, общение жизни, соучастие в божеском и человеческом праве». Христианская Церковь, позаимствовав определение брака из римского права, сообщила ему христианское осмысление, основанное на свидетельстве Священного Писания.

ВЕНЧАНИЕ - богослужение, во время которого совершается таинство брака благословляется и освящается христианский брак. Венчание совершается священником (очень редко архиереем), причем принято, чтобы священник был из белого (немонашествующего) духовенства. В практике православной церкви венчание принято совершать после обручения. Венчание происходит так: по обручении жених и невеста, держа зажженные свечи, входят из притвора в храм (или же от западной стены храма подходят ближе к алтарю) и становятся на белый плат, лежащий перед аналоем с крестом и Евангелием. Священник, спросив о твердости их намерения, возглашает благословение и великую ектению, читает иерейские молитвы и затем с благословением возлагает венцы на головы жениха и невесты и трижды возглашает тайносовершительную молитву "Господи, Боже наш, славою и честию венчай их". Возглашается прокимен и читаются Апостол (Еф.

«Материя таинства — это взаимная любовь, которая содержит цель в самой себе, т. к. дар Святого Духа делает из нее «нерушимый союз любви», что позволяет святому Иоанну Златоусту дать великолепное определение: «Брак есть таинство любви» (P.G.51.230)
Бог стал свидетелем брака в Кане Галилейской, чтобы брак свидетельствовал о жизни триединого Бога. Значение этой мысли может пояснить аналогия, которая содержится в известной патристической максиме: Бог стал человеком, чтобы человек стал богом. Отношение между этими двумя утверждениями глубже простого параллелизма; в нем заключен призыв к осмыслению фундаментальной антропологической перспективы «таинства любви».