ПРОЩАЮТСЯ ТЕБЕ ГРЕХИ ТВОИ...

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Конечно же, легче сказать человеку: “Стань здоровым, возьми одр твой и иди”. Во всяком случае, нам бы так хотелось. Нам бы хотелось, чтобы счастье, удача, здоровье – всё то, к чему только и стремятся наша душа и наше тело, досталось нам легко и просто, как когда-то досталась нам сама жизнь наша. Даром – и безо всяких усилий с нашей стороны. Кто и когда пожелает самому себе и своим близким и любимым скорби, испытания, болезни? Кто и когда скажет Господу: “Испытай меня, дай мне Крест”? Самая мысль о такой просьбе мало того, что ужасает, она по существу своему греховна, потому что несмиренна и горделива. Да и Сам Господь в молитве, которой Он научил Своих учеников, прямо говорит нам: “Молитесь же так: ...не введи нас во искушение...” Не введи во искушение... Значит, не дай испытания не по силам или, ещё точнее, не испытывай, потому что я испытания по моей слабости не выдержу!

Но это смиренное исповедание собственной слабости не исключает, конечно, и другого. Оно не исключает убеждённости христиан в том, что всем им надлежит прилагать немалые усилия для того, чтобы превратиться из расслабленных, рыхлых и немощных в мужественных, твёрдых волей, дерзновенных сынов Царства Божия. Для того, чтобы нам стать такими, Бог даёт нам усовершенствовать, закалить свою душу в испытаниях и скорбях.

Зачем человеку болезнь и страдание? Бог ни болезни, ни страдания не творил. Но Он и болезнь, и любую скорбь, и всякое страдание, возникающее в нашей жизни вовсе не потому, что Бог их послал, а потому, что болезнь, скорбь и страдание – неизбежные спутники нашего падения, нашего греха, так вот даже их милосердный Бог обращает нам на духовную пользу. Таким образом, даже зло в том мире, который Бог любит, Его милосердием и состраданием служит в конечном итоге добру – спасению души падшего человека. Об этом пишет апостол Павел: “А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать” (Рим.5.20).

Потому и болезни, и скорби, и даже падения наши, коль скоро они послужат умножению покаянной скорби в наших душах, могут, при благодатной помощи Божией, стать началом, отправной точкой нашего пути в Царство Божие.

Вот почему Господь, вместо того чтобы сказать расслабленному: «Встань, возьми одр твой и иди в дом твой», говорит ему неожиданное: «Дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои». Человек просит об исцелении, а Спаситель отвечает на его просьбу напоминанием о грехах.

Именно так всё и происходит в нашей жизни. Мы, если быть честными, на самом-то деле мечтаем о вечной молодости и о вечном здоровье отнюдь не на Небе, а на этой вот грешной земле. Нам на самом-то деле подавай счастье и покой здесь и сейчас. А наш Спаситель влечёт нас в какие-то заоблачные выси. Нам хочется дома посидеть, в своём тихом пыльном углу, а нам говорят: “Не позволяй душе лениться! Чтоб в ступе воду не толочь, душа обязана трудиться и день, и ночь, и день и ночь!” Нам всё кажется, что наша падшесть, наша греховность в том и проявляются, что мы врём и завидуем непрерывно, а на самом деле глубинный и горестный наш разрыв с Богом заключается в том, что мы алчем и жаждем земного, а Господь уготовал нам Небо.

“Но то скажу вам, братия, что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия и тление не наследует нетления” (1Кор.15.50), – говорит нам апостол Павел. И означает это только одно: всё бы изменилось в нашей жизни, если бы мы хоть малую долю тех усилий, которые полагаем на оздоровление и украшение тела, направили бы на покаяние, на оживление своей погибающей души.

Расслабленный молил Христа об исцелении, а получил прощение грехов. Давайте же и мы, наученные сегодняшним Евангелием, постараемся обращать свое внимание на то, о чём мы просим Господа. Давайте не будем забывать, что тело всё равно истлеет, тогда как душа пребывает вовеки. Давайте попытаемся научиться молиться о главном и просить вечного. Тогда, быть может, и нам прозвучит Слово Божие: “Дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои”. Аминь.

Проповедь священника Сергия Ганьковского

Пять шагов ко Христу

В древние времена у восточных деспотов, особенно в Персии, существовали две страшные отвратительные казни.

Одна состояла в том, что к казнимому привязывали разлагающийся труп и руки трупа обхватывали плотно шею преступника. В его глаза постоянно глядели провалившиеся очи мертвеца, он всегда обонял зловоние разлагающегося тела; шел он, за его плечами была страшная ноша, он садился с трупом, он не мог ложиться спать, не чувствуя этих страшных объятий.

Другая казнь заключалась в том, что осужденного, обнажив, клали на доску и крепко привязывали по рукам и ногам, потом ему на живот клали мышь, накрывали ее глиняным горшком и на горшок клали раскаленное железо. Горшок нагревался, мышь начинала задыхаться от жажды и, не находя выхода, прогрызала живот казнимого, забиралась в его внутренности и причиняла страшную боль.

Други мои, и в наш век культуры и цивилизации, в век открытий великих, сохранилась и та, и другая казнь. Многие из нас носят за плечами страшный труп, этот мертвец нашего времени - безбожие. Оно же есть и тот гад, который грызет внутренности наши, и с этими ужасными ношами ходят люди, потому что страшный палач-дьявол - творит над ними казнь. О, какая это отвратительная, какая невыносимо ужасная пытка!

Если бы, други мои, пошли вы на кладбище, и все похороненные там встали бы из могил и окружили бы вас, бродили бы бледными тенями вокруг вас, не дрогнуло бы ваше сердце? Не захотелось бы разве вам убежать от этого зрелища? А мы часто ходим среди живых мертвецов. Разве неверующие не мертвы? Но мы должны заглянуть в свои души, не мертвы ли и они тоже? Не приложимы ли к нам слова апокалипсиса Иоанна Богослова: "Ты думаешь, что ты богат, а Я говорю тебе, что ты нищ и убог и мертв".

Так и нам кажется иногда, что мы живы, а на самом деле душа наша мертва от грехов, потому что грехи умерщвляют дух Божий в нас. Вот почему нам всем нужно взывать: Иисусе воскресший, воскреси души наша!

Каждый христианин должен распинаться миру, быть распятым на кресте. Есть у него и гвозди, четыре гвоздя, которыми пригвождается он к кресту; есть и копие, которым прободается его сердце.

Что же это за крест у христианина?  Крест этот называется мироотречение.

Мира нужно отвергнуться, не того мира, в котором светит яркое солнце, не того, в котором цветут прекрасные цветы,- нет, через этот мир мы только познавать можем Творца, прославлять. От другого мира нужно отвлечься, от того, который апостол Иоанн называет "мир прелюбодейный и грешный".

Мир этот движется на адской колеснице, у которой три колеса, о которых тоже говорит святой апостол. Колеса эти - похоть плоти, похоть очей и гордость житейская. Этими тремя колесами колесница мира и движется прямо в пропасть адову, в царство сатаны.

Первое колесо - похоть плоти: кто живет в нечистоте, кто нарушает узы брачные (а к великому горю в наше время это часто делают), кто обещал хранить девство, а потом нарушает его - вот кто держится за первое колесо этой страшной колесницы.

Похоть очей - вот второе колесо. Похоть очей - это когда грешат взором, очами нарушают чистоту души, например, когда любуются чужою красотой, не Бога прославляя, а самоуслаждаясь, с нечистыми помыслами и желаниями. Всякие зрелища, которые действуют на страстную сторону души, тоже похоть очей. Так, на дверях театра нужно было сделать эту надпись: "похоть очей". Когда любуются на танцы, идут за колесом этим.

Гордость житейская, когда человек все сам хочет сделать, все по-своему, раздражается, когда ему возражают: "Как, меня не слушают? Я ошибаюсь? Да быть того не может!" Часто, часто хватаемся мы за это третье колесо.

Вот на какой колеснице едет прелюбодейный и грешный мир.

И когда человек пойдет по пути мироотречения,- эта адская колесница обязательно попадается ему навстречу, чтобы соблазнить его, чтобы заставить идти за собой, перережет ему путь, чтобы остановить его. Колесница пойдет в одну сторону, а человек, отрекшийся от мира, в другую, и каждый христианин обязательно должен быть распят на кресте мироотречения; не только монахи отрекаются от мира, но всякий, носящий имя христианина, потому что он не может любить мира, ни яже в мире.

Есть у христианина и четыре гвоздя, которыми он пригвождается к кресту.

Первый - это самоотвержение.  Десную руку пронзает этот гвоздь, потому что именно правая наша рука, главным образом, творит, действует. Ее-то, образ действующего начала, и пригвождает гвоздь самоотвержения.

Что же значит - отвергнуться себя? Не обращать внимания, не замечать себя; бранят - не огорчаться, хвалят - не радоваться, как будто и не о нас речь.

Второй гвоздь - терпение, им пригвождается левая рука, потому что левая рука считается символом злого начала, протеста.

Правую ногу христианина прибивает ко кресту гвоздь бдения молитвенного, стояния молитвенного. "Непрестанно молитесь",- говорится в слове Божием. Нужно, чтобы даже когда тело спит, отдыхает, душа бы бодрствовала, молилась.

Четвертый гвоздь, которым пронзается левая нога христианина,- это труд молитвенный.

Неправильно говорят, что молитва легка, что молитва - радость. Нет, молитва есть подвиг. Святые отцы говорят, что когда человек молится легко, с радостью, это не он молится сам, а ангел Божий молится с ним, вот ему и хорошо так. Когда же молитва не ладится, когда ты устал, хочешь спать, когда не хочется тебе молиться, а ты все молишься, вот тогда-то и дорога для Бога твоя молитва, потому что ты тогда молишься сам, трудишься для Бога, Он видит этот твой труд и радуется твоему усилию, этой работе для Него.

Многие говорят: я не молился сегодня утром, настроения не было. Так может говорить только христиански необразованный человек. Вот когда у тебя нет настроения, тогда-то ты и иди в храм и становись на молитву, чтобы ноги твои были, как пригвожденные к кресту. Распятый никуда двинуться не может, так и твои ноги пусть будут пригвождены молитвостоянием и молитвенным трудом.

На главе христианина всегда возлежит терновый венец - это помыслы наши, христианину они непрестанно дают себя знать, они, как терн, больно колют. Стоит человек на молитве, помыслы набегают и смущают в храме; даже пред Чашей Животворящей беспокоят эти помыслы, часто они бывают ужасные, пугают они человека, и он должен их вырывать. Больно от них делается человеку.

Копие, которым прободается сердце христианина,- это любовь ко Христу. У кого есть эта любовь, тот всегда видит пред собою Сладчайшего Господа; кто имеет эту любовь, у того всегда в сердце звучит: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас". Такому человеку уже некогда думать о мире, о мирском, его мысль всегда занята образом Спасителя его, ему некогда судить других, разбирать их поступки - он только себя судит, чтобы не обидеть возлюбленного Господа.

...Молю Бога, чтобы никто из вас не воссел на колесницу мира, чтобы ни одно колесо не коснулось вас, чтобы всегда вы были пригвождены ко Кресту, носили раны Спасителя.

Господи, Иисусе Христе, молим Тя, сподоби нас сраспинаться и спогребаться Тебе, чтобы и воскреснуть для вечной жизни с Тобою.

Архиепископ Серафим (Звездинский)

ПРИЗНАКИ ИСТИННОЙ ЛЮБВИ

О признаках Христовой любви епископ Вениамин Милов пишет так:

"Любовь имеет потребность предаваться другим безгранично и до самозабвения.

Любовь воспринимает любимых не как людей, а как детей Божиих, дорожит ими христоподражательно, ревнует об очищении в них образа Божия, содействует возвышению их Богоподобия и беспредельного единения с Богом.

Любящие Бога, по закону контраста, ненавидят путь греха, лжи и человеческие вымыслы и одновременно всем сердцем обращены ко всему сопредельному в сослужении Богу. Например, они любят Божий храмы, даже камни и прах их, благоговеют перед святынями, богослужением и церковно-богослужебным языком, усиливающим наши теплые чувства к Богу".

Преподобный Исаак Сириянин о признаках любви пишет так:

"Любви обычно воспоминанием о любимых возбуждать слезы. А пребывающий в любви Божией никогда не лишается слез, потому что никогда не имеет недостатка в том, что питает в нем памятование о Боге; почему и во сне своем беседует с Богом. Ибо любви обычно производить что-либо подобное, и она есть совершенство людей в этой жизни".

Епископ Игнатий Брянчанинов говорит: "Любовь к Богу есть дар Божий в человеке, который приготовил себя чистотою сердца, ума и тела. Чем больше приготовил себя, тем больше и степень дара, потому что Господь в милости Своей правосуден".

Священник Павел Флоренский пишет: "Любить значит наслаждаться счастьем другого и счастье чужое признавать за свое... Любовь, вот тот "талант отданный в рост" (Мф. 25, 16), посредством которого каждый обогащает и растит себя, впитывая в себя другого. Каким же образом? – Через отдачу себя. Человек получает по мере того, как отдает себя; и когда в любви всецело отдает себя, тогда получает себя же, но утвержденным, углубленным в другом, то есть удваивает свое бытие. Так, получивший пять талантов прибавил к полученному еще столько же, а получивший два, прибавил к полученному не более и не менее два таланта (Мф. 25, 16-17).

В любви происходит взаимное восполнение. "Когда я ненавижу – я нечто отнимаю от себя; когда я люблю, я обогащаюсь тем, кого я люблю". Любовь обогащает. Бог, имеющий совершенную любовь, – Он богатый; Он богат Сыном Своим, Которого любит. Он – Полнота". Как видишь, друг мой, святые Отцы пишут в один голос, что если мы будем заботиться только о себе, а не о других, если в нас не будет проявляться любовь к Богу и ближним, то мы окажемся на положении бесплодной смоковницы (Матф 21,12).

Г. Друммонд пишет: "Зачем вам нужно жить завтра? Потому что есть люди, которых вы хотите видеть завтра, с которыми хотите быть, которые вас любят и которых вы тоже хотите любить. Другой причины у нас и быть не может для желания жить, как то, что нас любят и мы любим.

Когда человека никто не любит и он никого не любит, он решается на самоубийство. Пока у него есть друзья, люди любимые и любящие, он будет жить, потому что жить – значит любить. Будь то привязанность твари – и то он не умрет; но прекратись эта привязанность, эта связь с жизнью – и жить не для чего... Жизнь не перестает, пока есть любовь... Погибнуть значит жить не возрожденным, не любящим, не любимым; спастись – значит любить...

Вот как пишет о. Александр Ельчанинов. "Всегда в жизни прав тот, кто опирается не на логику, не на здравый смысл, а тот, кто исходит из одного верховного закона – закона любви. Все остальные законы – ничто перед любовью, которая не только руководит сердцами, но движет солнце и другие звезды. В ком есть этот закон, тот живет; кто же руководствуется только философией, разумом – тот умирает.

Схиигумен Савва

Скачать приходской листок «Сретение» от 24.07.2011 (249Кб)