- Вы никак не можете предоставить свою автобиографию, у вас не хватает на это времени или много скромности, а может просто для вас это дело не важно, поэтому давайте проведём на эту тему интервью. Вы не против?

- Я не против, задавайте вопросы.

- Где вы родились?

- Караганда. 8 марта 1970 года в роддоме на бульваре Мира, которого там уже нет.

- Что было дальше?

- Я был болезненным ребёнком и в 4 года мама отправила меня к бабушке с дедушкой в Рязанскую область, где я прожил до 7 лет. Всё моё детство – это рязанская глубинка. Поэтому я не понаслышке знаю крестьянский труд. Помню всё достаточно отчётливо – сенокос, хлев с животными и т.д. и т.п. Косить я умею, верхом на лошади (давно конечно не сидел) скакал с седлом и без седла…

В 1977 году я вернулся в Караганду. В то время и уровень образования и уровень жизни здесь были на достаточном высоком уровне. В 7 лет я поступил в среднюю школу №1. Учился там 8 лет. Потом перешёл в математический класс школы №63. Это была одна из трёх самых престижных школ города. В нашем классе учился парень, который занял второе место на всесоюзной олимпиаде по математике. Т.е. показатели этой школы говорили сами за себя. Моим учителем был «последний из могикан» Владимир Александрович Кох, который в последствии уехал в Германию и там умер от рака.

- Почему вы решили перейти в математический класс?

- У меня всегда была проблема «чем заняться», иначе можно сказать, это была внутренняя проблема: «кто я? лирик или физик?» (оказалось клирик). Я писал стихи, читал много философских авторов, увлекался музыкой. Правда в музыкальной школе не учился, не получилось как-то. Фортепиано купить мы не могли, т.к. жили бедно. Записали меня на трубу, но я упал в лужу, заболел воспалением лёгких и врачи сказали, что про трубу надо забыть. Зато потом я сам научился играть на гитаре. В классе, в котором я стал учиться в 63 школе, были самые сильные  ученики. Меня как новенького быстро выдвинули в комитет комсомола. Комсорг школы, теперь лучший мой друг и лучший невропатолог города Москвы Павел Александрович Ганжула, почему-то обратил на меня внимание и сделал меня своим приемником, таким образом, я стал комсоргом школы в девятом классе. Но в 10 классе мне это дело надоело. К тому же мой учитель Кох очень сокрушался, говорил, что мне хватит уже общественной работой заниматься, а пора бы учиться. Учился я не плохо, у меня не было троек никогда.

- Вы почувствовали, что в математическом классе вы на своём месте?

- Нет. Мне было легко. Математика мне давалась легко, так же как и литература и русский. Трудно было с языками. Наверно поэтому я сейчас стал заниматься английским. Почему было сложно с языками? Может потому, что тогда так учили. Задачей обучения языкам в советское время было научить читать со словарём, а не говорить на иностранном языке. В итоге я закончил школу и поехал поступать в Московский Авиационный Институт. Никто из моих одноклассников в Караганде не остался. Сейчас они разбросаны по всему миру. Я в детстве мечтал стать лётчиком. Мечта эта соединилась с математикой и выбор пал на МАИ.

- Достаточно смелое решение – ехать с Караганды в Москву, ещё и в МАИ.

- Тогда было всё достаточно просто. Была одна страна-империя. К тому же я часто бывал в Москве, гостил там у родственников. Для меня Москва не была чужим городом. Я приехал в Москву на неделю. Я сдавал экзамены с ангиной и температурой 39 градусов. Успешно прошёл конкурс, хотя экзамены были очень сложными (математика, физика, сочинение). После первого экзамена отсеялось 50 процентов абитуриентов. Я поступил. Получил общежитие. Учился 6 лет, из них 5 с половиной лет учёбы, дальше полгода диплом. В Ростове-на-Дону были на военных сборах в ракетном училище стратегической артиллерии. Там было интересно и незабываемо.

- Жить в Москве 6 лет наверное было не просто, надо было как-то там существовать. На что вы жили?

- Была стипендия 55 рублей. Это было достаточно для Москвы. Сейчас это самый дорогой город, а в те времена там был практически коммунизм. Там было всё дешевле, чем в Караганде. Мне помогали бабушка с дедушкой, мама тоже помогала. В 1991 году я женился (на 4 курсе), стал подрабатывать. Тогда уже Советский Союз развалился. Началась перестройка, разлад в экономике, но в это время можно было легко найти себе работу.

- Какая была у вас первая работа?

- Я на Красной площади красную икру продавал. Дали мне товар, я его попытался реализовать. Бандиты весь товар забрали и мне пришлось потом его отрабатывать, чтобы расплатиться. После этого случая я торговать больше не пробовал и не хочу. Потом я работал ночным сторожем. Обшивал вагонкой дом в подмосковье. Тогда зарабатывать деньги было очень сложно, т.к. они ничего не стоили, была дикая инфляция. За 2-3 недели деньги могли потерять свою ценность и стоимость. Поэтому, когда мы получали какие-нибудь деньги, то старались на них сразу купить продукты или вещи. Социальная защищённость у студентов в те годы была, давали талоны, детским питанием обеспечивали (в 1991 году у меня родилась дочь Елена). Семейное общежитие тоже было бесплатным. Жена закончила педагогический институт, после этого мы ещё 2 года жили в Москве, пока я не закончил институт.

- Вы познакомились со своей женой в Москве?

- Нет, мы учились в параллельных классах.

- Т.е. вы родились с женой в Караганде, а женились в Москве?

- Да.

- Как вы вернулись обратно в Караганду? Что стало этому причиной?

- На дворе был 1993 год. Работы не было. Всё было очень печально. В Караганде родители жены получили квартиру на расширение, я был прописан в их квартире. Т.е. жильё стало определяющим фактором, плюсом ещё было то, что родственники жены могли помочь с хорошей работой. Однако всё получается не всегда так, как ожидается. Мой друг Павел Ганжула познакомил меня с моим будущим начальником, который в настоящее время является моим другом. Я работал инженером по линейным сетям (программистом) в информационном центре УВД. Проработал там год. Мне не совсем нравилось то, чем я занимался. Это понимал тогдашний начальник УВД Горецкий. Он мне предложил перейти в следственное управление УВД. Я перешёл туда. Обучал компьютерной грамотности работников данного управления, писал программы для автоматизации труда этих же работников. Проработал около полугода в Высшей школе милиции инженером по техническим средствам обучения. Всегда у меня были инженерные профессии.

- Как вы пришли к вере?

- Поиск веры был не очень простой на самом деле. В детстве меня не крестили. Покрестился я сам в 18 лет. Крестился я под влиянием моего друга, студента МАИ Кирилла Сиволапова. Он меня привёл в храм и дал почитать книги.  Для меня это был на самом деле шок, потому что я был воспитан в достаточно атеистической среде. Я прочитал в этих книгах много умного.  С детства я стремился читать умные книги. Платона я читал в 14 лет, конечно я не всё понимал, но мне было интересно, читал Аристотеля, Сенеку. В православной литературе я увидел глубину, которая произвела на меня сильное впечатление, я пошёл и покрестился. Стал исповедоваться, причащаться.

- С какого храма вы начали?

- Я начал с того храма, на базе которого я позднее закончил богословский университет. Это был храм Святителя Николая в Кузнецах (Кузнецкой слободе) возле Павелецкого вокзала. Это один из немногих храмов Москвы, который никогда не закрывался. В этом храме молились такие великие люди как иеросхимонах Самсон (граф Сиверс),протоиерей Всеволод Шпиллер – известнейший проповедник. Это был один из немногих храмов, где всегда была приходская жизнь. На базе этого храма, трудами протоиерея Владимира Воробьёва и его помощников был организован Свято-Тихоновский православный институт, который в последствии приобрёл статус Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, в честь святого Тихона, патриарха Московского. Я закончил этот университет в 2008 году со степенью преподаватель  теологии.

- Мы немного перескочили очень важный момент в вашей жизни. Вы приехали в Караганду и как дальше складывался ваш путь к Богу?

- Я немного отошёл от православия. В моей жизни был кризис. Причин было много и все они были внутренними, был поиск, были сомнения. Меня привело в церковь в Михайловку. Там я познакомился с  протоиереем Александром Киселёвым, он выслушал меня, рассказал мне про Оптину пустынь что-то красивое и трогательное. Я честно говоря наверное и не понял что он мне тогда говорил. Он мне посоветовал поговорить с благочинным отцом Михаилом Патрикеевым, он тоже раньше был инженером. Я пошёл в гости к отцу Михаилу. Он меня выслушал, дал какие-то книжки почитать, спросил, умею ли я читать по церковно-славянски. Я ответил, что умею. Тогда он предложил вести воскресную школу для взрослых, дал мне литературу. Я стал вести воскресную школу для взрослых. Это было в Пришахтинске в Свято-Архангельском соборе, храма в Сортировке тогда ещё не было. Два года я вёл воскресную школу для взрослых. Открывался храм в Сортировке и отцу Михаилу нужен был ещё один священник, потому что ему одному было очень тяжело. И он мне предложил стать священником.

- Сколько времени вы думали?

- Я сначала в ужасе отказался. Сразу после моего отказа стали происходить какие-то странные события… Которые я никак не мог объяснить. Чувствовалось явное присутствие и вмешательство в мою жизнь высших сил. Мне стало страшно. Я подумал, а если меня Бог зовёт, а я отказываюсь. Прошло немного времени. Я пришёл к отцу Михаилу и сказал, что я согласен. После того как я согласился, со мною тоже происходило много удивительного. Например, история как я ехал в Алмату на рукоположение. На 18 января 1995 года мне было назначено дьяконское рукоположение, а на 19 января рукоположение в священники. Я купил билеты, а спустя какое-то время понял, что я не успеваю на дьяконскую хиротонию. Я обратился в администрацию вокзала, объясняя, что я работник МВД еду на посвящение в священный сан в Алмату и не успеваю на это мероприятие. Девушка посмотрела на меня глазами, на которых как будто дымка какая-то была. Она позвонила в кассу, сказала кассиру, что к ней сейчас придёт военный священник, которому надо срочно поменять билет. В итоге мне обменяли плацкартный билет на купейный  и доплаты не взяли. Я выхожу к платформе и мой поезд медленно подъезжает и становится прямо передо мной. Т.е. я с кассы сразу сажусь в поезд и приезжаю в Алмату к началу всенощного бдения, я не только не опаздываю, но приезжаю раньше положенного срока. На следующий день я впервые попал в алтарь и стал дьяконом. На второй день я попал в алтарь и стал священником. На самом деле я был не подготовлен к встрече с внутренней жизнью церкви. Эта жизнь требует некоторых упражнений. Некоторые вещи я очень тяжело воспринимал, смущался. Много у меня было идеалистических представлений, как у человека пришедшего с мира. Сейчас я уже понимаю, что благодать Божия действует несмотря ни на что. Я стал служить в Сортировке с о. Михаилом и прослужил там 5 лет священником (до 2000 года). Потом меня перевели в Свято-Введенский Кафедральный собор, где я и числюсь клириком до сих пор. Фактически я перестал там служить с октября 2008 года. Параллельно с 2006 по 2008 годы я служил и в Соборе и в нашем Крестовоздвиженском храме. С 2008 годя я служу только здесь.

- Расскажите о роли матери в вашей жизни.

- Роль конечно определяющая. Мать меня воспитывала одна. Отец ушёл, когда я жил у бабушки с дедушкой. Вспоминается такой эпизод. Я занимался боксом. Лет в 14 у меня были первые соревнования. Бой я выиграл, но меня побили сильно. Я пришёл домой и сказал маме, что не пойду завтра на соревнования, не хочу. Она поняла, что я трушу и говорит: «Эх ты, трус. А я то думала, что ты мужчина…». На следующий день я выиграл ещё 2 боя и выиграл эти соревнования. Вскоре я перестал заниматься боксом, т.к. передо мной встал выбор – математическая школа или спецкласс по боксу. Я выбрал математику. И ни разу не пожалел об этом. Я понимаю, что такое спорт, какой это тяжёлый труд, но так же понимаю, какая пустота остаётся у спортсмена после окончании его карьеры.

- Как мать отреагировала на ваше желание стать священником?

- Осторожно. Без ликования и радости, но и без запрета. На самом деле люди по-разному относились к тому, что я стал священником. Например, когда у нас была встреча с одноклассниками (это было в 1997 году, 10 лет с окончания школы) и я приехал на  неё в подряснике, некоторые были очень удивлены, а некоторые сказали, что этим и должно было всё закончиться. Некоторые отнеслись с ехидством, другие с равнодушием, а некоторые с глубоким интересом. Вообще к человеку в рясе отношение у наших людей разное.

Приведу ещё одну историю. Одно время я жил в Сортировке и летом в жаркие дни по вечерам ходил в магазин покупать минеральную воду. Так про меня появился первый слух. Говорили, что я каждый день водку покупаю и потом её пью. А я в то время к спиртному вообще не прикасался. Вообще слухи про священников, как правило, такой бред…

- Вы выбиваетесь из общей массы людей, вы иной. Каково вообще быть священником?

- Путь священника – это путь очень тяжёлый. Ты всегда на виду. На тебя всегда смотрят, на тебя всегда обращают внимание. И даже если я в гражданской одежде, меня все равно обычно узнают (15 лет уже служу, на телевидении, на радио выступаю). Был период, когда меня это внимание очень сильно угнетало. Года через 2 после принятия священства я осознал, на сколько это всё тяжело. Лет 10 после этого я жил в каком-то напряжении. Это напряжение вызывало состояние уныния и печали. Собственное несовершенство и несоответствие идеалу, которому соответствовать должен, подрывает  все силы души. После того, как я стал настоятелем нашего Крестовоздвиженского храма, я как-то успокоился. Мы создали свою общину. В этой общине мы занимаем каждый своё место. Я очень рад, что я здесь ни гуру, ни начальник. Я тот, кто занимает своё место в приходе, место священника. Я рад, что ко мне относятся ни как к начальнику, а как к человеку, который занимается священническим служением. Мне помогают, помогают часто тем, что говорят правду в глаза,  и таких людей в нашем приходе очень много. Я очень рад этому обстоятельству. Рад, что люди искренние и открытые. Глава у нас одна – это Христос, а мы все части одного тела. И если одна часть начинает болеть, то другие части начинают её лечить. Так и должно быть.

А инаковость привлекает больше ответственности, больше внимания к своим мыслям даже, уж не говоря о словах и поступках. А это тяжело. Когда  видишь какого-нибудь хама обнаглевшего, возникает такая мысль: «вот если бы я не был священником, я подошёл бы и дал в лоб». Т.е. проще всего с ним сделать то же, что делает он. «Око за око, зуб за зуб». А уже всё. Нельзя. Уже функционально служение, которое возложено на меня, оно новозаветное. И я должен, хочу я или не хочу, могу или не могу, соответствовать этому служению. Молиться за врагов, любить врагов, благословлять проклинающих и ненавидящих, подставлять другую щёку. Я это должен делать, не зависимо от того, что я испытываю внутри. Это очень тяжело. Если бы человек оказался на неделю в этой шкуре, он бы понял как это тяжело. Каждую секунду надо контролировать себя. Священник это не работа. Священником нельзя перестать быть после 9 вечера, священником нельзя перестать быть в выходной или на отдыхе. Ты везде остаёшься тем, на кого возложено служение, которое под увеличительным стеклом передаётся окружающему миру. И что мир там увидит в этом увеличительном стекле? Бог один знает. Потому, что увидит он в меру того, какая льдинка или фильтр у человека в глазу. А увидит человек ровно то, что несёт сам в себе. Как в одной притче:

«Стояли на обочине два человека и беседовали. И проходил по дороге
мимо них пьяница, и говорил себе:

— Вот люди, наверное, договариваются пойти в винный погребок и
прохладным вином освежить полуденный жар.

И забыв о делах своих, пошёл пьяница в трактир.

И проходил мимо беседовавших блудник, и, видя их, говорил себе:

— Вот люди, не боясь огласки, сговариваются среди белого дня на
плотские утехи.

И распалилась плоть в блуднике, и, изменив путь свой, направился
он в притон разврата.

И проходил мимо праведник, и говорил себе:

— Вот люди нашли время и ведут добрую беседу, оставив суету. Я же,
грешный, уже третий день не выберу час, чтобы навестить заболевшего соседа.

И, отложив заботы свои, пошёл праведник поддержать добрым словом
больного. И так праведный повсюду видит добро, но рабу порока весь мир –
соблазн ко греху.»

Т.е. каждый видит в другом человеке то, что он есть сам, а тем более в священнике. Поэтому под этим постоянным прицелом находиться любому человеку будет тяжело. Это без всякого сомнения. Мы все люди, мы все из одного материала сделаны. Не нужно думать, что священники особенные люди. Нет, мы такие же люди как все. Особенность состоит в том, что вера и доверие ко Христу должны возрастать непрестанно, а так же должно быть постоянное желание быть с Ним и приближаться ко Христу. Вот это и есть особенность. Человек отдаёт свою жизнь в руки Бога и надеется только на Бога и делает то, что ему велит Бог. Вот возрастание в этом должно отличать священника от мирянина, который просто ходит в храм. И именно в этом священник должен быть примером. Потому что быть примером во всём невозможно. Нет совершенных людей и у меня много недостатков. Но в возрастании в вере, в доверии Богу, в намерении пожертвовать собой, священник должен быть, без сомнения, примером. Если он не будет в этом примером, то тогда ничего вокруг него не будет созидаться, будет просто катастрофа. Ну, а слабости священника верующие люди простят.  Повторюсь, что главное – это возрастание в вере, постоянное понуждение себя, ежесекундно, 365 дней в году, 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, постоянно. Если расслабишься, начинается такое…Такие атаки, такие проблемы внутреннего характера, а потом и внешние начинаются.

- Часто вас прихожане огорчают?

- Я бы не сказал, что огорчают. Проблем-то всегда хватает. Это люди, я понимаю, что по-другому у них быть не может. Я готов к тому, что будут и скандалы между людьми и непонимание и недоверие. Это же люди… Там где люди, там всегда подобные проблемы. Бывают, что люди падают. Но опять же, это нельзя назвать огорчением. Это как с ребёнком. Разбил он себе нос или коленку и не знаешь, что лучше, отшлёпать его или пластырь приклеивать. Как себя с ним вести? Знать бы точно, как лучше ему помощь оказать. Огорчаться не успеваешь.

Интервью провела Корж Елена

На нашем сайте Вы можете найти проповеди отца Игоря в текстовом и видео форматах, а также просмотреть записи телепрограммы "Мир православной духовности", в которой участвовал отец Игорь