ПРОКАЗА ДУШИ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Если быть честным перед самим собой, придётся признать, что неприятнее всего – слышать горькую правду о наших грехах из уст таких же, как мы сами, грешников. Первое и самое острое желание, возникающее в таких случаях, сказать своему обличителю что-нибудь столь же горькое и колкое: пусть знает, что он и сам хорош! Вот мы и говорим! Близким, соседям, коллегам – кому угодно, только бы обвинение, брошенное нам, не оказалось без ответа, только бы последнее слово в этой перепалке осталось за нами. Ну, просто, какая-то игра в волейбол, где главное – отбить противнику направленный к тебе мяч.

И надо признать, что в этом азартном соревновании нас увлекает не столько желание непременно уязвить своего партнёра по игре, сколько возможность в очередной раз доказать себе, что сам-то я на фоне всеобщей греховности смотрюсь вполне респектабельно. Да, я грешник, но разве ты, страстно меня обвиняющий, лучше? Стоит только сказать своему обвинителю «сам дурак», как собственные наши умственные способности вырастают прямо на глазах. Надо ли говорить, что такая самозащита в действительности является саморазрушением, что отыскиванием греховных язв на теле своего ближнего собственные болячки не излечишь, что, наконец, оправдывающие себя таким вот незамысловатым образом «уже получают награду свою» (Мф.6.2) и потому трудно им надеяться на оправдание в вечности? И в самом деле, попробуй остановись в этой перепалке, попробуй склонить смиренно голову и вспомнить хотя бы слова Христовы: «А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф.5.39). Где там! Несчастье наше в том и заключается, что именно в тот момент, когда нам более всего потребны трезвение и внимание к своей душе, бес подсовывает нам нечто крайне соблазнительное: жгучую обиду, яростный гнев или какое-нибудь особенно навязчивое похотливое мечтание – всё что угодно, только бы не дать человеку, подобно блудному сыну из известной притчи, «прийти в себя» (Лк.15.17) и вспомнить, что его жизненная задача – не война с ближними, а борьба с самим собой.

Эта болезнь души, эта всепожирающая самость сродни проказе, которая тоже поражает всего человека, сначала тайно, незаметно, а потом всё яростнее, всё агрессивнее разрушая его тело. И так же как возможно помочь больному, пусть не до конца излечив болезнь, но по крайней мере уменьшив, облегчив его страдания, так же можно помочь и тому, кто в азарте самооправдания всё глубже и глубже вязнет в болоте страстей. Помочь – можно, но нужно, чтобы и больной, и грешник осознали главное: они – в больны, они – грешны, они нуждаются в помощи и в Том, Кто один только и может помочь, – в Спасителе. Евангельский рассказ о десяти прокаженных как раз и начинается с того, что все десятеро несчастных осознают свою болезнь, свою немощь, своё изгойство. Они понимают, что нуждаются в помощи, потому что их проказа – вещь очевидная, её не скроешь, не закрасишь косметикой, не замаскируешь благочестивым выражением лица. В этом смысле гордость – проказа души – гораздо коварнее именно потому, что не так заметна. В конце концов, и врагу своему, и ненавистному сопернику можно улыбнуться ласково и пожелать доброго утра так, что он и не обнаружит твоего истинного к нему отношения. Не обнаружит и будет жить бесскорбно и радостно, как и прежде, а твою душу, отравленную ядовитой злобой, будет по-прежнему яростно терзать эта неумолимая проказа души. Как избавиться от такой напасти? Как научиться жить таким образом, чтобы «хвалу и клевету» воспринимать «равнодушно», то есть равно спокойно и равно бестрепетно? Во-первых – начать с того, с чего, собственно, и начали десять прокаженных из сегодняшнего Евангелия: понять, что болен, и обратиться за исцелением ко Христу Спасителю. Это, однако, только первый шаг. За ним неизбежно должен последовать второй: каждому, кто хочет получить исцеление необходимо быть готовым выполнить то, что повелит ему Господь. При этом надо помнить, что лекарство может оказаться гораздо более горьким, чем то, которое предложил Иисус несчастным отверженным: «…пойдите, покажитесь священникам» (Лк.17.14).

Все существующие рецепты исцелений нам давно и хорошо известны. Мы знаем, что нужно делать, «чтобы наследовать жизнь вечную» (Мк.10.17). Мы знаем, что нужно оставить, когда дерзаешь отправиться вослед за Христом. А сегодня мы узнали, что Господь Милосердый не только «дела приемлет, но и намерение приветствует», потому что не успели ещё несчастные больные дойти до тех, кого им указал Христос, как очистились от проказы. Оказывается, достаточно иногда просто решиться на что-то, просто отправиться в путь, чтобы сразу, немедленно достичь цели. Не следует ли из этого, что наша неуспешность в борьбе с грехами проистекает от отсутствия решимости, от ленивой медлительности, от того, что мы настолько сжились, срослись с ними, что уже не в состоянии поверить в чудо собственного исцеления? Из-за нашего маловерия порой нам кажется, что Богу с Его вселенским масштабом нет дела до маленького, несчастного человека. Оказывается, есть! Поэтому-то Бог и становится слабым младенцем, поэтому и умирает на Кресте, поэтому и исцеляет зачумлённых проказой, поэтому и стучится в сердце каждого человека – с надеждой на ответную веру, любовь и благодарность. Аминь.                                 

www.hram.info

Бедность и богатство

Бедные могут обогащать богатых... Богатые - обеднять бедных... Как различно произносит мир эти слова! Неверующие за ними подразумевают эксплуатацию бедных богатыми. Верующие во Христа, живущие во люди видят в этом утверждении совсем другой, гораздо более широкий и богатый план: бедный материально может высотой и чистотой своего духа возвышать, духовно обогащать более материально-богатого человека. И наоборот: неблагополучный, в нравственном смысле, богач, конечно, "обедняет", духовно опустошает соприкасающегося с ним бедного человека. Ибо каждый не только "за всех виноват", но каждый на всех влияет, независимо от своего социального положения. В мире же постоянно, невидимо для глаз поверхностного сознания, ходят, перекатываются Друг через Друга волны нравственных и духовных энергий отдельных людей, бывающих не только для себя, но и для всего мира фабриками добра или зла, проводниками света Христова или тьмы.

Не само по себе материальное богатство вредно (оно нравственно нейтрально), и не сама по себе бедность полезна для возвышения души (бедность тоже нравственно нейтральна). Но похотение, обожествление богатства есть личный и социальный яд: когда богатству приносятся человеческие жертвы (а неразумный богач приносит себя самого и всех окружающих); когда забывается бессмертное и великое достоинство человеческое и цель жизни человека на земле. Похоть же богатства проявляется не только у богатых или богатеющих, но столь же часто у бедняков, завидующих лучшему материальному состоянию. Существо христианского духа есть свобода от всякого пристрастия к тленному богатству, и во Христе освобождённым, свободным духовно как от скупости эгоистической, так и от зависти эгоистической, может быть всякий человек, независимо от своего социального положения. Бедность, которая живет завистью и дышит убийством, не есть благословенная евангельская бедность. Это есть ужасная бедность. Также и смиренный обладатель богатства, считающий себя лишь "управляющим" (см. Лк. 16) этого богатства, принадлежащего Творцу, и справедливо владеющий им, приобретающий милостивое отношение к миру через него", конечно, не может быть причислен к тем богатым, о которых Спаситель сказал, что "горе" им. Нет, таким богатым не горе, а радость, и - радость вечная. Никакая материальность и никакое отсутствие материальности не есть по себе ни добро, ни зло. Это только марксизм, вслед за буддизмом (как это ни покажется странным), возводит материальную сторону бытия в категорию нравственного добра и нравственного зла (тем выявляя религиозный по существу, хотя и отрицательный характер своих утверждений). Для христиан зло и добро не во внешнем, но все в мире делается добрым или злым в зависимости от внутренних побуждений и намерений человека, ибо как добро, так и зло суть чисто внутренние, духовные движения, создающие либо ад, либо рай внутри человека. Внешний же мир есть лишь периферия проявления человека, и, конечно, если светел человек, то и периферия его жизни будет светить.

Злом Спаситель назвал не само по себе богатство материальное, но "надежду на богатство", т.е. устройство своей жизни вокруг идеи материального благополучия. В Евангелии всячески подчеркивается непрочность, ненадежность такого богатства и такой надежды. Это и "дом, построенный на песке", и "богач, светло празднующий" свои дни и не понимающий, что его подстерегает внезапная смерть. Апокалипсис про такое богатство говорит очень определенно; "Ты говоришь: я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды, а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг" (гл. 3, 17)... В обратном значении этого выражения можно было бы сказать про какого-нибудь материально бедного человека, богатого добрыми и светлыми чувствами и самоотверженными поступками, но видящего лишь свою бедность, свое ничтожество земное: "Ты говоришь, что ты беден, худ, и нищ, и во всем имеешь нужду, а не знаешь, что ты богат во Христе, богат в вечности, и этого богатства, доставляющего тебе вечное блаженство, никто не может от тебя отнять"... Да, если бы все люди прониклись до конца этим истинным созерцанием реальности, как иначе пошла бы жизнь их; как разлетелись бы и исчезли все ужасные человеконенавистнические теории, одна другую сменяющие в мире, и воцарилось бы одно правильное, настоящее отношение к ценностям земли. Эти земные ценности, перестав быть высшими, сделались бы настоящими. Богатство может быть благословенным даром Бога. И бедность тоже. Богатство может быть проклятьем для человека. И бедность тоже. Бедность делается проклятой, когда она пролетаризируется. Богатство бывает проклятым, когда оно пролетаризирует бедного человека. Пролетаризация бедности есть отнятие благословения у души, пребывающей в бедности, отнятие у нее путей духовных для стяжания и удержания у себя этого благословения. Пролетаризация бедности есть также отъединение, выключение бедного, в силу его бедности. Пролетаризация эта есть внедрение антихристова духа в бедных людей, и началась она, конечно, не с Карла Маркса и не с вождей раннего социализма. Ее появление есть проявление вообще греха в мире: как в мире богатых, так и в мире бедных. Не только бедный человек своим неправильным отношением к бедности пролетаризирует бедность, но и богатый - своим неправильным отношением к своему богатству и к бедности других - также пролетаризирует бедность и собирает камни на свою голову.

Для Церкви Христовой "нет ни богатых, ни бедных"... Правильнее сказать, они есть, но лишь - в другом плане. Иные качества богатства и бедности в Церкви. "Богатые" - это нищие духом, "бедные" - богатящиеся своими земными ценностями. В отношении богатых у Церкви такой обычай: они Ей служат. В отношении бедных: Она им служит. Бедные почитаются таким образом достойными помощи, богатые - достойными служения. Церковная психология прямо противоположна психологии, обычно наблюдаемой в миру, где бедные прислуживают, а богатые принимают их услуги как нечто должное. Примечательно, что и вне пределов земли осуществляется этот закон Церкви: святые, отошедшие с земли, молятся за грешных людей, живущих на земле, и тем служат их спасению. Живущие же на земле верующие люди, как более богатые, чем усопшие грешники, потерявшие земное время для творения добра, могут помогать молитвою этим последним, служить их спасению.

Архиеп. Иоанн Сан-Францисский (Шаховской)

Заборы

Давно это было, когда люди ещё жили мирно и дружно. Вокруг родсвенники, друзья живут, в гости ходят. Тогда ещё не делали колючих изгородей и не ставили высоких заборов. Бывало выйдет человек утром из своего дома, на небо взглянет, Бога прославит, солнцу и облакам улыбнётся, птицу раннюю послушает, домик соседний увидит, а то и самого соседа, приветственное слово ему пошлёт. Земля хоть и круглая, да всё с равнинами и холмами. Эхо подхватит приветствие крылом невидимым да и понесёт; за версту доброе слово услышат. В ответ тоже доброе ответят. После этого на душе хорошо станет, целый день улыбаться и радоваться хочется. Работа сама спорится, что и подгонять не нужно. Счастье в доме, хлеб на столе, что ещё человеку необходимо?

Да только откуда-то пронеслось над холмами и долинами, словно птица страшная и чёрная, СОПЕРНИЧЕСТВО. Землю мрачной тенью покрыло. В сердца человеческие попало. Менять устои, быт и традиции начало.

Вздумалось кому-то первую изгородь поставить. Понравилось. Соседу крикнул. Позвал, чтобы посмотрел и оценил. Сосед взглянул, оценил. На следующее утро проснулись все, а у соседа частокол вокруг усадьбы поставлен. Сам стоит из-за него поглядывает, улыбается. Семьи то раньше были большие, дружные. Быстро сделели. «Эх! - думает один. Я ещё выше забор сделаю, чтобы гостям приятно было!» Как надумал, так и сделал. Поставил забор из тёсанных сосновых брёвен в два человеческих роста. Теперь так просто не заглянешь и рукой не помашешь. Самому трудно из-за забора на соседей смотреть.

Начали все заборы устанавливать. Простые заборы в крепости превратили. Стали жители их, как подобает, с башнями и с бойницами строить. Где только те инженеры-умельцы нашлись? Всё для родных, да друзей-соседей стараются. Чтобы ахнули от удивления. Вот и «ахают», и усвоих заборов, как муравьи, копошатся.А там и к вооружениям, технологиям разным страсть появилась...

Однажды некто взошёл на башенку рубленую на соседа посмотреть.

-Что-то соседушка давно внимания не обращает. Изменений не видно.

Взял невиданный лук-самострел, натянул тетиву нервущуюся, выпустил в луга стрелу самолётную. Хотел чудо-оружие по-соседски, по-свойски, по-дружбе показать, да ошибся. Порывом ветра понесло ту стрелку в сторону, куда и не хотел, и сбило маковку у соседа на тереме. Не понял соседушка выстрела дружеского, а может и понял, но по своему. Выкатил он орудие самобитное и показал свою удаль соседу-лучнику. Попал куда хотел. Запалил огоньком хижины ветхие. Вражда началась.

Шло время. Камень на смену дереву пришёл. Стали заборы много выше прежних, за которыми люди начали таиться от набегов друзей, родственников и соседей. Перестали люди селиться друг около друга. Теперь, чтобы в гости пожаловать, слово сердечное сказать, армии собирали. В ворота стучи – не достучишься, так приходилось их приступом брать. И так чередовались, один перед другим бахвалится, соперничает, чей забор лучше, выше и надёжнее.

     Прошли годы. Многое изменилось с тех пор, но ещё стоят на земле те старинные заборы, превращённые бывшими владельцами в крепости. Уже и владельцев порою никто не помнит, а заборы, где-то полуразрушенные, где-то превращённые в музеи, ещё стоят и напоминают современным "заборостроителям" о днях минувших. Стоят заборы и незря, ведь птица Соперничество до сих пор летает между народами и всё остановиться не может. Летает и ищет, где свить себе гнездо. Снова людей не удовлетворяют простые изгороди, вновь они строят высокие заборы из современного кирпича; всё также продолжают строить то, что не может сделать их жизнь безопаснее. Но чаще люди между друг другом строят невидимые заборы, которые никакими известными земными средствами не пробить. И стены эти крепче, чем камень.                                 

Скачать приходской листок «Сретение» от 20.12.2010 (254Кб)