ТАЙНЫ ЦАРСТВИЯ БОЖИЯ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

«Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Лк.8.15), – сугубо, то есть дважды, призывает нас сегодня Господь. Ну, так ведь что же, все имеют уши и, значит, все могут слышать Слово Божие, которое Божественный Сеятель всевает в наши души вот уже две тысячи лет! Почему же тогда ныне, как и прежде, «много званых, а мало избранных» (Мф.20.16)? Почему несчётное количество драгоценных зёрен этого Божьего сеяния по-прежнему пропадает в небрежении, потоптанное «при дороге» тысячами безучастных ног, поклёванное хищными птицами соблазнов и страстей человеческих? Отчего души наши, души людей, похоже, знающих своего Бога, окаменели самодовольством и заросли горькой полынью равнодушия? Иногда кажется, что самую Церковь Христову, созданную на «камне веры» (Мф.16.18) Пречистой Кровью Спасителя для того только, чтобы грешный и прелюбодейный род человеческий «и увидел, и уверовал» (Ин.20.8), а уверовавши – покаялся, – самую эту Церковь мы употребляем как зеркало для кокетливого охорашивания и самолюбования, кощунственно используя это святое место не для покаянных слёз и молитв, но для горделивого самоутверждения: «Я – православный, и уж по одному этому лучше всех прочих, то есть «я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь» (Лк.18.11).

Впрочем, «надлежит всему тому быть» (Мф.24.6), и «Сын Человеческий идет, как писано о Нем» (Мф.26.24), только вот мы-то, мы-то сами, убеждённые в том, что всю свою сознательную жизнь следуем за Ним, понимаем ли мы, куда мы идём на самом деле? Понимаем ли мы, что Христос сегодня призывает прежде всего Своих самых близких учеников, то есть нас с вами, подумать о том, какой плод принесло в нашей душе Божие сеяние? На какую почву попало в нашем сердце зерно Сеятеля? На вытоптанную дорогу, на камень, на жухлую траву? А если это не так, если евангельское слово всё же нашло в нашей душе благодатно удобренную землю, способную принять Благую Весть о Вечной Жизни, тогда в чём же заключается наш собственный «плод сторичный» (Лк8.8)?

И во времена апостольские, и теперь христиане живут в окружении людей, от Церкви далёких, тех самых, которых Сам Господь назвал сегодня «прочими», тех, ради которых Он и рассказал притчу о сеятеле. Казалось бы, ученики и апостолы, верные и верующие, вовсе не нуждаются в иносказаниях, ибо им «дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют» (Лк.8.10). Однако оказывается, что не только «прочие», но и самые близкие, самые любимые точно так же, как и «внешние», «видя не видят и слыша не разумеют»! И им, кому доверены «тайны Царствия», приходится объяснять, что само по себе звание апостольское, как и звание православного, не делают ещё человека святым, не открывают ему дорогу на Небо. Именно поэтому Христос вынужден, теперь уже в узком кругу Своих учеников, вновь повторить слова, прежде сказанные для «прочих»: «кто имеет уши слышать, да слышит»(Лк.8.15).

Как легко, оказывается, прочитав с десяток богословских книг, убедить себя в том, что это и значит – быть православным. Как просто, походив какое-то время в храм и поверхностно усвоив некоторые уставные правила, присвоить себе право поучать и ближних и дальних, и «избранных» и «прочих» тому, как «жить не по лжи». Согласимся, что нет ничего слаще, чем «с учёным видом знатока» отвечать на самые разные вопросы этих самых «прочих», поучая их, неразумных, и тому, куда свечи ставить, и тому, как душу спасать. Сыщется ли среди нас, Христовых учеников, такой, кто искренне признается, что хоть ему, по слову Христову, и «дано знать тайны Царствия Божия», однако собственные грехи и нерадение о спасении лишили его права давать спасительные рекомендации другим? Это вряд ли…

А как же, скажут, катехизация? Как же предписание апостола Петра: «будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1.Пет.3.15)? Да разве апостол что-нибудь говорит о «словах»? Ничего! Зато ясно и недвусмысленно он предупреждает своё собственное требование об ответе важнейшим вопрошающим условием: «Господа Бога святите в сердцах ваших!» Стань свят сам, и тогда говорить ничего не придётся. Возделай со тщанием почву твоей души, чтобы благодатное зерно, брошенное тебе Сеятелем, принесло «плод сторичный», тогда и спасутся вокруг тебя тысячи.

Беда наша общая в том и заключается, что мы, обретшие наконец свободу христианской проповеди, заговорили беспрепятственно и в полный голос и так увлеклись этим, что, кажется, забыли о том, что языком-то поле не вспашешь и одними только благими пожеланиями колоса благодатного не взрастишь. Мы забыли Божье предупреждение о том, что не иначе, как «в поте лица» (Быт.3.19) своего мы будем есть хлеб свой, что «от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф.12.37). Проповедуя «прочим» в сознании собственной причастности к «избранным», давайте хоть иногда вспоминать слова Господа, обращённые к тем, кто всегда привыкли считать себя «своими», «посвящёнными», «избранными»: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф.7.23)! Кто имеет уши слышать, да слышит! Аминь.галилейского города Наина и к каждому из нас с ласковым призывом: «Не плачь!» Аминь.                                 

Проповедь священника Сергия Ганьковского

СУЩНОСТЬ СМИРЕНИЯ И ЕГО ПЛОДЫ

Ты спрашиваешь: "Что такое смирение?"

На этот вопрос святые Отцы не дали единого и точного определения, но сущность его заключается в искреннем признании себя из всех самым последним и самым грешным, в забвении своих добрых дел и в познании своих грехов, своей немощи и бессилия.

Святой Иоанн Лествичник смирению дает такое определение: "Смирение есть не имеющая имени благодать в душе, теми только именуемая, которые изведали ее опытом. Это – неизреченное богатство, Божие именование и подаяние".

Эти слова означают, что смирению нельзя дать твердого, конкретного определения, потому что оно Божие именование.

Святые Отцы дают разное определение смирению. Так, например, преподобный Исаак Сириянин пишет:

"Смирение есть одеяние Божества: в него облеклось вочеловечившееся Слово и через него приобщилось нам в теле нашем. И всякий, облеченный в смирение, уподобляется Нисшедшему с высоты Своей... Смирение есть некая таинственная сила, которую по совершению всего Божественного жития воспринимают совершенно святые. И не иначе, как только одним совершенным в добродетели сила эта дается силою благодати, поскольку они естеством могут принять ее по определению Божию, потому что добродетель эта заключает в себе все. Как тень следует за телом, так и милость Божия за смирением".

Старец Силуан, при жизни видевший Господа, пишет: "Когда душа увидит Господа, как Он кроток и смирен, тогда она сама смиряется до конца... "

В смирении Христовом заключены все добродетели. Чем больше человек смиряет себя, тем больший дар получает от Бога. За один смиренный помысл возвращается благодать.

Святые Отцы пишут: "Не великое дело – творить чудеса; не великое дело – видеть Ангелов; великое дело – видеть собственные грехи свои. Восчувствовавший свой грех выше того, кто молитвою своею воскрешает мертвых".

Глубокая нищета духа заменяет собой все телесные подвиги (пост, поклоны, длительные молитвословия), если христианин по немощи тела не может их выполнять.

Епископ Феофан Затворник пишет: "Преуспеяние в духовной жизни означается все большим и большим сознанием своей негодности".

Но от сознания своего негожества человек не должен падать духом, тяготиться и унывать.

Христос говорит: "Придите... и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем" (Мф. II, 28-29).

Смиренный человек легко приобретает все другие добродетели, а без смирения святость переходит в прелесть, и все подвиги совершаются ради тщеславия. Избави, Господи!

Сущность гордости – замкнуться для Бога, а сущность смирения – дать Богу жить в себе. Это значит прислушиваться к голосу Божию и исполнять Его святую волю.

Что соль для пищи, то смирение для добродетели. Смирение и одно может ввести нас в Царство Небесное, хотя и медленно, а добрые дела без смирения не спасают душу, а дарования без смирения могут даже погубить ее.

Преподобный Исаак Сириянин пишет: "Дарование без искушения – погибель для приемлющих его. Если делаешь доброе пред Богом, и Он дает тебе дарование, умоли Его дать тебе познание, сколько подобает для тебя смириться, или взять у тебя дарование, чтобы оно не было для тебя причиной погибели. Ибо не для всех безвредно хранить богатство".

Святые Отцы прямо говорили, что если в человеке не будет крайнего смирения, то есть смирения всем сердцем, всем умом, всем духом, всею душою и телом, то Царствия Божия он не наследует.

Злую силу смирение опаляет, как огнем. Оно так же ненавистно лукавому, как и Крест Господень, поэтому смиренный человек совершенно свободен от власти злой силы, и в сердце его всегда царят мир, радость и покой. Молится он чистой духовной молитвой без мечтательности и развлечения.

Душа получает свое совершенство во Христе, а не в самой себе, поэтому смиренный человек радуется своей немощи и не хочет перед людьми казаться великим, наоборот, он хочет, чтобы все видели его убожество и ничтожество.

Архиепископ Арсений так пишет о смирении: "Возлюби смирение, ибо посмотри, как оно велико. Смирение привлекает благодать Божию. Смирение убивает гнев и раздражительность. Смирение избавляет душу от всякой страсти и всякого искушения. Смирение дает возможность спокойно переносить скорби и несчастья. Смирение облегчает самые тяжелые труды. Смирение возгревает молитвенный дар. Смирение предохраняет от нравственного падения и воздвигает от падения тех, кои имели несчастье пасть. Смирение ведет к покаянию.

Смирение - это корень для духовного преуспеяния: оно воодушевляет к добродетели и умножает ее. Смирение располагает к тебе людей. Смирение разрушает самомнение, тщеславие и бесовскую прелесть. Смирение порождает все дары Святаго Духа: духовную опытность, мудрость, воздержание, терпение, любовь, благоразумие, обходительность, искренность, чистосердечие, милосердие. Смирение наполняет душу радостью и покоем о Господе".

Вот как дорого и ценно смирение. Будем же, друг мой, прилагать все усилия, чтобы приобрести это сокровище, а самое главное, будем просить у Господа, чтобы Он даровал нам эту добродетель.                                                                                 

Схиигумен Савва

Отец и сын. Притча

Как-то раз некий человек вернулся поздно домой с работы, как всегда усталый и задерганный и увидел, что в дверях стоит его пятилетний сын.

- Папа, можно у тебя кое-что спросить?

- Конечно, что случилось?

- Пап, а сколько ты получаешь?

- Это не твое дело! - возмутился отец. - И потом, зачем это тебе?

- Просто хочу знать. Пожалуйста, ну скажи, сколько ты получаешь в час?

- Ну, вообще-то 500. А что?

- Пап, - сын посмотрел на него снизу вверх очень серьезными глазами, - пап, ты можешь занять мне 300?

- Ты спрашивал только для того, чтобы я тебе дал денег на какую-нибудь дурацкую игрушку?! - закричал отец. - Немедленно марш к себе в комнату и ложись спать! Нельзя же быть таким эгоистом! Я работаю весь день, страшно устаю, а ты себя так глупо ведешь.

Малыш тихо ушел к себе в комнату и закрыл за собой дверь. А отец продолжал стоять в дверях и злиться на просьбу сына: «Да как он смеет спрашивать у меня о зарплате, чтобы потом попросить денег?» Но спустя какое-то время он успокоился и начал рассуждать здраво: «Может, ему действительно что-то очень важное нужно купить? Да ну их, эти три сотни, он ведь вообще ни разу у меня не просил денег». Когда он вошел в детскую, сын был уже в постели.

- Ты не спишь, сынок? - спросил он.

- Нет, папа, - ответил мальчик.

- Я, кажется, слишком грубо тебе ответил, - сказал отец. - У меня был тяжелый день, и я просто сорвался. Прости меня. Вот, держи деньги, которые ты просил.

Мальчик сел в кровати и улыбнулся.

- Ой, папка, спасибо! - радостно воскликнул он.

Затем он залез под подушку и достал еще несколько смятых банкнот. Его отец, увидев, что у ребенка уже есть деньги, вновь разозлился. А малыш сложил все купюры вместе, а затем снова посмотрел на отца.

- Зачем ты просил денег, если они у тебя уже есть? - проворчал тот.

- Потому что у меня было недостаточно. Но теперь мне как раз хватит, - ответил ребенок. - Папа, здесь ровно 500. Можно, я куплю один час твоего времени? Пожалуйста, приди завтра с работы пораньше: я хочу, чтобы ты поужинал вместе с нами.

На каком мы этаже?

Один человек решил построить дом. Вначале он выкопал глубокую яму под фундамент. В редкие минуты отдыха видно ему было оттуда только облака в небе и ноги людей, которые проходили совсем рядом.

Когда фундамент был готов, человек начал возводить стены первого этажа. Теперь он стоял на земле, а во время отдыха мог посмотреть в любую сторону. Да и видно ему отсюда было намного больше того, что мог он разглядеть прежде.

Чем выше становился дом, тем дальше человек мог заглянуть. Со второго этажа становилась видна человеку почти вся улица, с третьего — соседняя. С каждым этажом вид становился все шире, перспектива все более впечатляющей.

Когда человек взобрался на крышу своего дома, то увидел все селение — все дома, улицы и переулки. Видно ему было и то, куда и зачем торопятся по улицам люди.

Так же меняется и наше представление об окружающем нас мире. В младенчестве мы замечаем немногое, а то, что видим, бываем не в силах правильно оценить. Взрослея и учась, мы получаем все больше и больше знаний. С каждым годом мир, окружающий нас, становится все больше и все сложнее.

Чем выше поднимаются вверх стены дома нашей жизни, тем более многообразным предстает перед нами окружающий мир. При взгляде с высоты становится незначительным то, что нам было видно с первого или со второго этажа. Детали стираются, все уменьшается в размерах.

Спросите себя, с какого этажа глядите вы на жизнь? Хотелось бы вам разглядеть ее во всех подробностях или достаточно всего лишь беглого взгляда? Что для этого нужно?

Скачать приходской листок «Сретение» от 30.10.2011 (251Кб)