ВОСКРЕШЕНИЕ В НАИНЕ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Когда умирает старик, когда “уходит в путь всея земли” человек поживший, ужас, и горечь и тоска близких как-то смягчаются сознанием полноты, исполненности жизненного замысла, и, как ни бессмысленна, как ни противоестественна смерть вообще, всё же успение после долголетних жизненных трудов так похоже на сон, на отдых после долгого и трудного дня, что душа не протестует, не скорбит безумно, а почти смиряется, почти благословляет это блаженное успение.

Не то, когда вихрь смерти сметает жизнь, едва начавшуюся, жизнь, цветущую всем обаянием юности, жизнь, столько ещё обещающую. Об этом сегодняшнее Евангелие. Об этом бесконечном и безнадёжном отчаянии матери, у которой отнят смертью сын – единственный близкий ей человек, вся её надежда, вся её радость. Христианину понятно, почему Христос оказывается рядом с безутешной вдовой, – а где же Ему ещё быть? Ведь это Он, пришедший успокоить всякую скорбящую душу, утешить всякое мятущееся сердце, утереть всякую слезу, это Он Сам сказал всем нам: “Приидите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я упокою вас!”

В этом смысле чудо в маленьком галилейском городке Наине у нас, современных читателей Нового Завета, почти не вызывает изумления: так и надлежит быть! Как же по-другому? Другая мысль тревожит нам душу: “Господи, где же Ты, когда у меня умирает сын?” Разве мало ныне матерей оплакивают своих единственных детей, погибших в войнах, в катастрофах? Разве мало наших юношей погибает от рук убийц, разве мало их становится жертвами тяжких неисцельных болезней? И разве мало матерей убиваются и стенают над безмолвными гробами своих, таких юных, только начавших жить детей? Где Ты, Господи, почему Ты не приходишь в этот город, к этому гробу, почему вновь не звучат Твои слова: “Юноша! тебе говорю, встань”?

А если сын жив телесно, пока ещё жив, но уже на глазах матери разлагается его душа и тело, сражённые пагубными страстями: блудом, алкоголизмом, наркотиками? Если он ещё жив, но тень смерти уже коснулась его юного лица, разве тогда несчастная мать не рыдает так же безутешно, разве сердце её не обливается кровью, разве она не задаёт Богу всё тот же вопрос: “Где же Ты, Господи, почему Ты оставил нас?”

И вкрадывается в душу страшная мысль: “Бог нас не слышит, Он не поможет нам!” Нет ничего наивнее, чем пытаться какими-то жалкими человеческими догадками ответить на вопрос: “За что? Почему именно мой ребёнок умер?” Есть то, что Церковь называет Судьбы Божии, есть тайна бытия и тайна смерти, которые человек сможет постичь только там, в блаженной вечности, в Царстве Божьем. Но здесь и сейчас мы уже многое знаем, о многом догадываемся.

Мы знаем, что смерти нет, что человек живёт вечно, что жизнь Будущего Века – это то, к чему мы предназначены Всеблагим Промыслом Божьим. Мы знаем также и то, что ни одна слеза, ни одна молитва не может быть напрасна, что Бог всё видит и всё знает о каждом из нас. И мы знаем также, что Он любит и жалеет и праведника, и грешника. И вот эта вечная жизнь, которой наградил нас, грешных, Господь, она уже началась, она уже здесь, она уже совершается. И в эту вечную жизнь входят и наши слёзы, и наши молитвы, и наша любовь, но и наши грехи, наше отчаяние, наше неверие. Неверие, которое нашёптывает нам слова диавола: “Всё кончено, он умер, и никогда больше не будет жить...”

Это – ложь! Это неправда! Это навет диавольский. И живёт и будет жить, потому что бытие неуничтожимо, потому что Церковь молится об умерших, и эта молитва об умерших, эта страстная просьба о Вечной Жизни для них не может быть бессмысленна, не может быть напрасна!

Только не унывайте, матери, что бы ни случилось с вашими детьми! Только не оставляйте молитву о них. И неважно – умерли они или еще живы, а грех и безволие, страсти и соблазны мира сего толкают их в сень смертную. Не думайте, матери, что вы ничего не можете сделать, не допускайте даже мысли о том, что мы с вами живём в Королёве, а не в Наине, и Господь не придёт нас утешить и воскресить нашего умершего или умирающего сына. Помните, что молитва материнская из ада выводит! Но только тогда, когда эта молитва становится вашим главным, самым существенным делом. Ничего не потеряно, ничего не утрачено безвозвратно, даже когда дети наши, радость и надежда наша, смежают свои светлые очи в смертном сне. Обетования Божии непреложны, и к каждому из нас обращены властные и ласковые слова нашего Спасителя, Господа нашего, Который сжалился над нами и над нашими детьми. Как и бедной вдове Наинской, каждому из нас Господь говорит: “Не плачь!” Аминь.                               

                                           Проповедь священника Сергия Ганьковского www.hram.info

За что?

Хорошо, когда у человека появляются вопросы к Господу. Конечно, было бы лучше, если бы нас к Нему приводило не горе, а любовь, но часто бывает именно так — пока нет в жизни больших проблем, о Боге как-то не думается. Поэтому есть соблазн ответить на эти горькие стенания: «А когда вы в последний раз открывали Евангелие? Когда в последний раз исповедовались?» — «Никогда». — «Ну так чего же вы хотите? Вы же носите в своей душе залежи нераскаянных грехов! А как у вас с заповедями? Ну, вот видите… Вы их даже и не знаете! А еще спрашиваете: “За что?”».

Такой ответ будет, наверное, справедливым. Действительно, какие претензии могут быть у человека к Тому, о Ком он и знать особенно не хотел, пока все в жизни складывалось нормально? Но человек ведь с бедой пришел. Ему помочь надо, а не обличать. Жаль, конечно, что еще задолго до того, как спросить: «За что?», не были заданы другие вопросы: «Кто я, Господи?», «В чем смысл, цель и ценность моей жизни?», «Чего Ты ждешь от меня, каким желаешь видеть и куда ведешь меня?». Вот с чего бы начинать нам диалог с Богом, а не доводить свое бессмысленное блуждание по жизни до того момента, когда все начинает рушиться, почва уходит из-под ног и застигнутому бедою врасплох остается только в смятении разводить руками и вопрошать о причинах гнева Божия.

Вот и надо помочь человеку обратиться к Господу с этими вопросами, важнейшими, основополагающими. И тогда по мере их решения вопрос «за что?» исчезнет сам собой. Точнее, не исчезнет, а трансформируется в другой — «для чего?».

Беда, скорбь, страдание — все это вовсе не обязательно кара за грехи. А то было бы слишком просто: все праведники жили бы припеваючи, сыто и обеспеченно, никогда бы не болели и умирали в глубокой старости. А люди недостойные, наоборот, были бы хилыми, бедными и долго не жили. Но ведь ничего подобного не наблюдается! А значит, или «Нет правды у Бога!», или она есть, но правда эта гораздо глубже и выше, чем способен порой понять наш несовершенный рассудок. Разумеется, для верующего человека приемлемо только второе. Не все может понять и объяснить человеческий разум. Но исполненное верой и любовью сердце может обойтись и без объяснений. Любящий Господа и доверяющий Ему при любых лишениях не будет спрашивать «за что?», а скажет подобно многострадальному Иову: «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (Иов 1: 21).

И еще Иов сказал такие слова: «…неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?» (Иов 2: 10).

Слова благородные, конечно, но все-таки снова рождают новый вопрос: «Значит, может быть от Бога и злое?» Нет, не может! Все, что от Бога, только доброе. Но может быть такое, что воспринимается как недоброе нами, детьми неразумными. Вот вспомнился мне разговор с одним хорошим детским хирургом. Он с горечью говорил: «Я так детей люблю! А они меня не любят. Даже ненавидят порой. Конечно! Я же им больно делаю! А почему — они понять не могут. Родители понимают, благодарят… А детям разве объяснишь, почему я их “мучаю”».

Когда дети эти вырастут, тогда, конечно, поймут и будут бесконечно благодарны человеку, который им помог, а кого-то и спас. Поймем и мы, когда вырастем. То есть дорастем до Царства Божия. Если, конечно дорастем…

Почему иногда пострадать надо человеку, чтобы ожила душа его, умом понять непросто, но что это так, сомневаться не приходится. Это опыт. Есть в книге «Луг духовный» блаженного Иоанна Мосха рассказ о разбойнике, который совершил множество злодеяний, а затем, раскаявшись, пришел к монахам-пустынникам с просьбой принять его и дать возможность искупить свои преступления постом и молитвой. А преступления его, надо сказать, были страшные, много было пролито крови. Поэтому власти той страны искали его, чтобы предать заслуженной казни. Игумен принял раскаявшегося разбойника, переодел в монашеские одежды и отправил молиться в пещеру, где бы его никто не мог найти. Девять долгих лет провел бывший разбойник в изнурительных подвигах, в посте и молитве. Радовался игумен о таком обращении бывшего злодея. «Но вот, — читаем в “Луге духовном”, — он снова идет в монастырь аввы Фирмина к принявшему его старцу и говорит ему: “Честный отче, сделай милость — возврати мне мирские одежды и возьми обратно иноческие” “Зачем же, чадо?” — спросил опечаленный старец. “Вот уже девять лет, как тебе хорошо известно, я провел в монастыре, постился, сколько было силы у меня, воздерживался и жил в послушании, в безмолвии и страхе Божием, и я хорошо знаю, что благость Божия простила мне много злодеяний… Но вот я ежедневно вижу пред очами мальчика, говорящего мне: «Зачем ты убил меня?» Я вижу его и во сне, и в церкви, и в трапезе, слышу его голос, и нет у меня ни одного часа спокойствия… Вот почему, отче, я хочу идти, чтобы умереть за мальчика… Совсем напрасно я убил его…” Взяв свою одежду и надев ее, он ушел из лавры и прибыл в Диосполис, где был схвачен и на другой день обезглавлен».

Нет сомнения, что теперь душа его предстала пред Господом совершенно чистой. Но все же можно было бы спросить: кому нужна была эта мука? Неужели мальчик убитый жаждал мести? Трудно такое представить. Тем невозможнее представить, что мучений бывшего разбойника хотел Господь. Зачем же нужно было идти и сдаваться? Очистительное, исцеляющее страдание нужно было самой этой душе, и только пройдя через него, обрела она здоровье и способность войти в жизнь вечную.

Если же говорить о том, кого из людей наказал Господь сильнее всего, то, не колеблясь, назовем Человека по имени Иисус. То есть Себя Самого. Иногда говорят, что Он пострадал невинно. Это не совсем так. Вина на Нем была огромная. Только не Его вина, а наша с вами. И говоря о Его крестных муках, православные говорят не о правосудии, а об исцелении и восстановлении падшей человеческой природы, об очищении и возрождении каждой души, покаявшейся и уверовавшей во Христа.

Бог есть Любовь, и любое Его действие по отношению к человеку является проявлением любви. В том числе и наказание. Смысл его не в мести, а в том, чтобы привести все-таки нас ко спасению. Потому что Он хочет нашего спасения гораздо больше, чем мы сами его хотим. «…Ибо кого любит Господь, того наказывает и благоволит к тому, как отец к сыну своему…» (Притч. 3: 12). Какие горькие слова, обращенные к избранному Своему народу, передает нам пророк Исаия: «Во что вас бить еще, продолжающие свое упорство? Вся голова в язвах, и все сердце исчахло. От подошвы ноги до темени головы нет у него здорового места: язвы, пятна, гноящиеся раны, неочищенные и необвязанные и не смягченные елеем. Земля ваша опустошена; города ваши сожжены огнем; поля ваши в ваших глазах съедают чужие; все опустело, как после разорения чужими» (Ис. 1: 5-7). Но как бы жестко эти слова ни звучали, каждому ясно, что они продиктованы любовью и только любовью. Нет здесь ни капли ненависти, нет неприязни к непокорным чадам Своим, а только горячее желание докричаться до их совести, пробудить от духовного сна, отвратить от того пути, который неизбежно приведет к гибели.

Все, что исходит от Бога, — свет и любовь. Всегда и везде, даже в аду! Прекрасно пишет об этом преподобный Исаак Сирин: «Говорю же, что мучимые в геенне поражаются бичом любви! И как горько и жестоко это мучение любви! Ибо ощутившие, что погрешили они против любви, терпят мучение большее всякого приводящего в страх мучения; печаль, поражающая сердце за грех против любви, страшнее всякого возможного наказания. Неуместна никому такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией… Но любовь силою своею действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается другу терпеть от друга, и веселит собою соблюдших долг свой. И вот, по моему рассуждению, геенское мучение есть раскаяние. Души же горних сынов любовь упоевает своими утехами».

«…Многими скорбями надлежит нам войти в Царство Божие» (Деян. 14: 22), — учили Апостолы. Поэтому, встречаясь в жизни с бедами, страданиями, несчастьями, как чужими так и своими собственными, не будем строить гипотез о том, за что или почему такое случилось. Здесь мы рискуем вступить в очень опасную зону и здорово нагрешить, приписывая Богу свои собственные измышления. Самый правильный ответ на все эти вопросы: «Не знаю». Но зато знаю, куда ведет меня Господь. И если путь в Царство лежит через тернии, то да будут благословенны эти тернии.

Протоиерей Игорь ГАГАРИН www.pravmir.ru

Лучший друг

У одного человека было три друга. Первых двух он очень любил и жертвовал для них всем, что только было у него хорошего, третьему же другу уделял мало расположения.

Случилось, что этому человеку нужно было уплатить значительный долг. Не имея своих денег, он отправился к своим друзьям. Вот приходит он к первому и просит взаймы. Но друг, на которого он так надеялся, отказался выручить беднягу.

- Я тебе теперь не друг, у меня приятели поважней тебя, а если и этих не будет, то ещё лучше найдутся. Вот, впрочем, тебе два рубища, а большего от меня не жди.

Огорченный должник пошел ко второму другу.

- Друг мой,- сказал он,- вспомни, как я всегда ценил тебя и дорожил твоей дружбой, теперь я нахожусь в несчастье, помоги мне.

- Сегодня я очень занят, - ответил второй друг, - и мне совсем не до тебя. Все, что я могу для тебя сделать, это проводить тебя до царя, а большего от меня ничего не жди.

Так ни с чем и воротился должник от своих любимых друзей. Тогда он решил пойти к третьему другу.

Придя к нему с унылым лицом, он чуть слышно заговорил: "Не смею и уста раскрыть, чтобы высказать тебе свою просьбу. Я так мало всегда уделял тебе внимание, но вот пришло ко мне великое горе и не к кому обратится за помощью кроме тебя".

- Что же ты так рано загоревал? - ответил третий друг. – Я почитаю тебя близким человеком, хотя ты и мало знался со мной. Не беспокойся любезный, я помогу тебе.

Это притча... Что же она значит и чему учит нас?..

Первый друг – это наша алчность к наживе и само богатство, которое человек собирает за жизнь. Оно даёт ему только два рубища на погребение - сорочку да саван.

Второй друг – это семейные и знакомые, которых мы часто любим до забвения Бога. Но и от них при смерти пользы мало: проводят до могилы, а потом среди своих забот и позабудут.

       Третий друг – это наши добрые дела, которые после разлучения души с телом являются за нас ходатаями перед Богом. Они то и есть истинные наши друзья, помогающие христианину наследовать блаженство в загробной жизни.              

 Притча

Скачать приходской листок «Сретение» от 22.10.2010 (254Кб)