«ГДЕ ДВОЕ ИЛИ ТРОЕ СОБРАНЫ ВО ИМЯ МОЕ»

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Есть разные типы единства людей. Толпу – случайное объединение в случайном месте некоторого количества человеческих душ – даже и нельзя назвать объединением. Толпа похожа на гору картофелин, ссыпанных в погреб: каждая картофелина и хороша видом, и приятна на вкус, но ничего, кроме видовой общности, их не соединяет. Коллектив, который по понятным причинам обожествлялся служителями не так давно рухнувшего в нашей стране нового безбожного культа, – это уже иной вид единства. В коллективе человеческие единицы объединены общностью своих эгоистических интересов, и хоть им нет в общем дела друг до друга, однако они держатся друг за друга, потому что так проще зарабатывать себе хлеб насущный, так проще – и дешевле – отдыхать, обучаться, защищаться от врагов. Но стоит исчезнуть общей цели, стоит кануть в лету тому, что прежде объединяло, как коллектив распадается, оставляя в душе лишь воспоминания, из которых ничего уже нельзя построить.

Церковь – не толпа и не коллектив. Здесь единство другого рода – это по сути дела единство органическое, то есть, в полном смысле слова, единство организма, когда каждый член, каждый орган связан с другими естественно-необходимым образом: умри листья, не выживут и корни; засохни корни, погибнет и ствол. В Церкви целое не может обойтись без частей, а части не могут существовать без целого, потому Христос и говорит Своим ученикам: «Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают» (Ин.15.5,6). Христос – Глава Церкви, отсюда ясно, что без Сына Человеческого, без Сына Божия Церковь существовать не может и немедленно вырождается в коллектив или просто толпу, а в таком качестве, она, конечно, не смогла бы простоять на земле неколебимо две тысячи лет, «врата ада» (Мф.16.18) давно бы одолели её!

Однако для того, чтобы Церковь жила, мало даже Божественной Воли Сына Человеческого, потому что Бог не может спасти человека насильно, против его воли, потому что Всемогущество Божие исключает насилие, потому что оно основано на Свободе. И для того, чтобы люди образовали не просто толпу, не некий коллектив, а чтобы «собралась Церковь» (1 Кор.11.18), нужно благой и святой Воле Божьей соединиться с волей человеческой. Чтобы Сын Божий мог действовать в «роде сем прелюбодейном и грешном» (Мк.8.38), нужно, чтобы люди собрались вместе не для решения задач практической жизни, а для того, чтобы быть со своим Богом. «Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф.18.20), – говорит нам наш Спаситель.

Там Церковь, где Бог посреди людей, собранных во имя Божие. Если же человек с человеком сходится для иных целей, то пусть они хоть все стены увешают иконами, пусть хоть через слово, к месту и не к месту, поминают имя Божие, а всё они останутся группой честолюбцев, всё у них будет получаться из этого собрания то политическая партия, то редколлегия иллюстрированного журнала. И эти сообщества собранных «во имя своё», понятно, не способны не то что спасти кого-нибудь, они и существуют-то всего лишь в продолжение исторического мгновения, «и память их погибнет» (Прем.4.19).

Друзья расслабленного, которые принесли несчастного больного к ногам Иисусовым, сам этот больной и Врач душ и телес – все вкупе волей Божией и волей человеческой собрались в единство Церкви, которая одна способна творить чудеса исцеления и прощения грехов. Собрались не как толпа, объединенные общностью сиюминутных интересов, или, скажем, производственный коллектив. Все они были собраны воедино любовью. С Сыном Божиим всё понятно без объяснений: Он есть Любовь по определению, потому что только по любви к страдающему и заблудившемуся человеку Бог благоволил Сам стать человеком и принять на Себя «зрак раба» (Флп.2.7). Но и те, кто принёс несчастного больного к ногам Иисуса, и они сделали это из жалости, из сочувствия к его страданиям, а стало быть, из любви к нему. Ибо «любовь милосердствует»! И страдающий тяжким недугом принял этот самоотверженный в полном смысле слова труд своих друзей по любви. Ибо «любовь долготерпит… всему верит, всего надеется» (1Кор.13.4,7)!

Всё это видели книжники, исследователи и почитатели Закона, которые так и не смогли стать единством в вере, надежде и любви ни со своим страждущим соплеменником, ни с теми добрыми людьми, которых чувство человеческой солидарности заставило отложить свои важные дела, пожертвовать своим временем и послужить ближнему, соединившись с ним в любви и сострадании. Книжники видели всё, но увидели только богохульство, точно так же как и посторонние наблюдатели видят в нашей церкви всё, но усматривают только грех, только слабости структуры, только человеческие немощи. Ты им про спасение души, а они тебе – про жирных попов, обманывающих простодушный народ.

Для того, чтобы понять, где мы – в Церкви или «на стране далече» (Лк.15.13), чтобы определить с кем мы – с расслабленным и его друзьями или с книжниками, бросившими упрёк в богохульстве Самому Сыну Божию, нужно попытаться понять, что мы видим в Церкви, что открылось нам в этой удивительной, превосходящей разум человеческий реальности, – Ковчег спасения или всего лишь сообщество очарованных честолюбцев. Аминь.

Проповедь священника Сергия Ганьковского

Что родители хотят от детей и чего дети хотят от родителей?

Ребенок как продолжение жизни в браке

Одно дело – семьи нехристианские, в которых желание пожить для себя и спланировать рождение ребенка в удобный момент своей жизни, — уже необсуждаемые вещи. Это стало почти нормальным, когда родственники настраивают: «Куда это вы с ребенком? Зачем вам это нужно? Подождите, пока закончите институт, найдите хорошую работу, у вас и жить-то негде». И вот в христианских современных семьях, вдруг, неожиданно, то же самое.

С одной стороны, молодые супруги освящают свой брак Таинством венчания, пытаются создать семью как малую церковь, а, с другой стороны, установки семейной жизни у них совершенно светские, секулярные, отделенные от церковного сознания. Вместо  доверия Богу – планирование семьи. Ведь в данной ситуации ребенок мыслится как некое удобное для родителей создание, которое им принадлежит. «Когда хочу, тогда и рожу. В удобное для меня время сделаю его удобным для меня». С этого, наверное, и начинается основа проблематики – что хотят родители от детей.

И если с самого начала в основание супружеских отношений закладывается то, что мы хотим именно для себя, то первым и главным вопросом является «Мне это нужно?» или «Мне это пока еще не нужно?» Это относится и к ребенку, который по сути является созданием Божьим и родительским одновременно, потому что родители зачинают ребенка в сотворчестве с Богом. Потому что Отцом ребенка всегда будет Бог, а не только папа с мамой. Бог принимает участие в зачатии ребенка, в рождении, Он — Отец ребенка и по плоти тоже. Если мы христиане и это понимаем, то зачатие ребенка, рождение его на земле, рождение его бессмертной души — это творческий акт, синергия Бога и родителей. И когда родители пытаются исключить Бога в этот момент своей жизни, они допускают то, что можно назвать ошибкой, но это больше, чем ошибка.

И с этого начинается отношение родителей, каким должен быть ребенок.

Некоторые родители пытаются планировать пол ребенка.

Казалось бы, мелочь, — пол ребенка. Но, по сути своей, это часто бывает моментом сильных разочарований со стороны отца или со стороны матери. Другой ребенок, который рождается как бы по их замыслу, становится более любимым. А ребенок, который родился не того пола, уходит на второй план. Необъяснимый, казалось бы, с логической точки зрения парадокс — чем мальчик лучше или хуже девочки? Но это ломает жизнь и тому ребенку, которого хотели видеть мальчиком и тому, кого не хотели видеть мальчиком.

Иногда мне говорят: «Вы знаете, моя мама всегда хотела иметь девочку, а я родился мальчиком, поэтому у меня с мамой отношения очень странные и непонятные».  Это оказывается печатью на всю жизнь. Родители иногда просто калечат детей.  Когда рождается не девочка, а мальчик, а если семья еще и неполная, одна мама, то часто у такой женщины возникает комплекс мужененавистничества, потому что ее бросили-обманули, и каждый мужчина для нее – потенциальный враг. Может, это умопомрачение уже относится к психиатрии, но, тем не менее, это реально существует.

Такая мама начинает воспитывать своего сына как девочку. В раннем детстве его одевают как девочку, отращивают ему длинные волосы, мама хочет видеть сына иным, и он становится иным. И ребенок получает весь комплекс психологических проблем, которые заставляют его сторониться мальчишеских игр или бояться войти в компанию мальчиков. Ну, кем он будет потом? Какое сообщество его примет как своего? Мать в этом случае – преступница, хотя она и хотела сделать для своего ребенка самое лучшее, самое хорошее.

Ребенок, как воплощение надежд и чаяний родителей. Ребенок — заложник успешности родителей.

Вообще, знак сего времени – успешность, настроенность на успех. Эта успешность и не позволяет родителям думать о ребенке  как о естественном продолжении семьи. Они планируют ребенка на какое-то отдаленное время, потому что он якобы может помешать успешности.

И вот успешные родители, в том числе, и христиане, рождают ребенка. Для православных родителей одна из составляющих успеха – церковная жизнь. Родители, которые сами не воспитывались в православии, которые не имеют опыта духовной преемственности  — семейной, церковной, которые прочитали такие хорошие книжки, как «Лето Господне» Шмелева или Никифорова-Волгина (эдакий XIX век, все умилительное православное – вербочки и свечечки), начинают воспроизводить прочитанное как эксперимент над собственными детьми. И во что это превращается?

Может получиться так, что родители хотят увидеть от детей хорошо разыгранный спектакль. Либо они требуют от детей того, чем сами никогда не обладали. Например, чтобы дети правильно вели себя в храме, чтобы они умели молиться,  чтобы они постились, не грешили и от сердца каялись. Чтобы родители смотрели на своих детей и переполнялись умилением, слезы радости текли бы по их родительским щекам – «Ах, какие у нас дети!» А к ним подходили бы прихожане и говорили: «У вас дети – ангелы!»

Главным родительским чувством становится родительское тщеславие. И когда ребенок начинает    делать   что-то     не так и не то, что запланировано  родителями, они  начинают реагировать на него очень жестко. Они не понимают, почему ребенок так себя ведет, ведь они же все время ему говорят, как надо вести себя правильно. Т.е. они дают ребенку установку, а он ее не выполняет. И тогда может произойти непоправимое — эти установки родительскую любовь могут полностью свести на нет. Бывает так, что родители пытаются совместить стремление к успешности с церковной жизнью. Чтобы ребенок вырос православным,  для начала они ищут православную няню. Потом они ищут православную школу. И думают, что можно преподать ребенку православие как один из предметов.

У родителей нет времени заниматься своим ребенком. Но при этом ребенок тоже должен быть успешным. Родители ищут не просто православную школу, а очень хорошую православную школу. Они выяснят, есть ли аккредитация, какие успехи при поступлении в вузы, что за дети там учатся, есть ли там дети знаменитых людей или знаменитых священников, — все это им очень важно для престижа. Дети попадают в православную школу, причем у родителей в угаре своей  успешности нет возможности вместе с детьми молиться, читать Евангелие, вместе причащаться Святых Христовых Тайн. Они имеют это в виду, безо всякого сомнения, православные родители хотят, чтобы все было хорошо. Но все-таки главное для них – успешность. И они считают почему-то, что православная школа должна заполнить то, что им не хватает в их семейной жизни, то, чему они сами не могут научить. А вера не может быть предана по-другому, как только от родителей к своему чаду. Вере нельзя научить в православной гимназии.

И получается, что такой ребенок в православной гимназии смотрится очень-очень странно. Он начинает вести себя там совсем иначе. Родители дарят такому ребенку самые крутые мобильники, у него хороший компьютер, он летом отдыхает на престижных морских курортах, он везде бывает, у него все есть. И ребенок этими вещами начинает хвалиться перед своими одноклассниками. И не потому, что он плохой. Потому что все эти мобильники, компьютеры, вся эта модная и крутая оболочка жизни – это компенсация родителей ребенку за то, что они с ним не проводят время, они с ним не бывают вместе. И ребенок очень хорошо понимает, что это — некий эквивалент любви. А любви-то самой нет. Ребенок начинает пользоваться этим, рассуждая примерно так -  если ничего другого нет, то давайте мне хотя бы подарки, да побольше. И потом ребенку надо доказать перед другими детьми, что родители его любят. И тогда он начинает задирать других детей, показывать, что у него все есть, что он не такой, как другие. И это вызывает неприязненное отношение и у детей, и у учителей тоже. Мол, как же так? В православной гимназии так не положено. А ребенок  просто заложник родительского тщеславия.

А что дети хотят от родителей?

На самом деле, дети иначе смотрят на родителей. Дети от родителей вообще ничего не хотят, кроме заботы и любви. Они не хотят видеть родителей святыми, генералами, олигархами, топ-моделями, космонавтами, великими пианистами. Ребенок на родителей никогда не смотрит такими глазами. Ребенок только, когда становится взрослым, начинает предъявлять претензии, потому что он оказывается обкраденным – он не умеет заводить отношения, не умеет принимать решения, не умеет любить, прощать. Он оказывается не тем, кем бы мог стать. Он жил в установках не любви, а прагматики и идеологии. У детей на родителей другой взгляд. И это несовпадение — самое страшное, что происходит в семейных отношениях в понятиях воспитания. Было бы хорошо, если бы взгляд был общий, все друг на друга смотрели бы  равными глазами.

Протоиерей Алексий Уминский

Скачать приходской листок «Сретение» от 14.07.2012 (252Кб)