Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии

СВЯТОЕ СВЯТЫХ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

«Днесь в храм приводится Всенепорочная Дева», – поёт сегодня Святая Церковь. «Этого не может быть! – восклицают знатоки законоположений и правил Ветхого Завета. – Не могла девица, кто бы она ни была, войти туда, куда с жертвенной кровью один только раз в году входил трепещущий и ужасающийся первосвященник».

«Христос раждается, славите», – возвещает ныне ликующая церковная полнота, предвидя духовными очами среди мрака зимы скорое рождение Всемирного Света, грядущее воплощение Предвечного Слова. «Чужде матерем девство, и странно девам деторождение», – отвечают на это «сыны противления» (Еф.3.5).

И так было всегда. Благая весть всякий раз сталкивается с соблазном сомнения, и отверстые очи не видят, и изострённый слух не слышит. «Ибо огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Деян.28.27).

Всё самое важное в мире совершается в сокровенной тайне, и надо быть воистину Божьим избранником, настоящим Сосудом благодати, чтобы проникнуть в эту великую тайну и вместить Того, Кто не вмещается ни в какие земные объёмы, – вместить Бога. И вот Дочери Человеческой суждено было принести Себя в жертву, сопоставимую с той, которую позже принесёт Сын Человеческий. Она должна была отказаться от Себя Самой и стать воистину Рабой Божией. Это благое и высокое «порабощение», это кроткое и смиренное растворение «своего» в Божьем ни в какое сравнение не идёт с тем, как смиряемся мы, грешные и самодовольные люди. Наше самоназвание «раб Божий» всякий раз, когда мы относим эти великие слова к самим себе, обличает нашу гордыню и становится тем самым словом, от которого мы «осудимся» (Мф.12.37). Истинное же смирение наполнено радостью о Господе и никогда не проявляется в скорбно поджатых губах и очах, затуманенных слезами обиды: я, мол, всё стерплю...

«Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк.1.38)… Эта тихая и бесскорбная готовность принять «оружие, которое пройдет душу» (Лк.2.35), это спокойно-радостное знание: «отныне будут ублажать Меня все роды» (Лк.1.48), – стали возможны потому, что некогда чистая душа Боготроковицы вошла в Тайну Божества, поднялась по неимоверно крутым и высоким ступеням в загадочную глубину Присутствия Божия. Сын Её и Её Бог, оставив «недра Отча», с любовью и жалостью снизошёл в обезбоженный мир и встретил Мать Свою и Рабу Свою, Которая восходила в горняя, также оставив «недра» отца Своего – тепло Своего дома, нежную заботу Своих родителей.

Жертва сошлась с Жертвой, и гибнущий мир был спасён. Святое святых ветхозаветного Храма, место, где сущностно обитала Благодать Божия Присутствия, водворилось в хрупком тельце Отроковицы Марии. И вот в это Святое Святых, в это таинственное вместилище вошёл Дух Божий. «Сила Всевышнего» (Лк.1.35) осенила Предназначенную этой великой жертве.

Тяжек был «грех неведения народа» (Евр.9.7), тщетно из года в год, из века в век пытались первосвященники Иерусалимского Храма изгладить его приношением крови жертвенных животных. «Ем ли Я мясо волов и пью ли кровь козлов?» (Пс.49.13) – спрашивает Господь у избранных людей Своих, ожидая от них покаяния… И вот по крутым ступеням Святилища поднимается Чистая Отроковица, с каждым новым Своим шагом всё полнее становящаяся Жертвой и Приношением, той Жертвой, которую самодовольный и лукавый род человеческий всё же смог принести своему Господу.

Так совершается смиренное и радостное рабство Богу. Так исполняется предусмотренная Вседержителем тайна спасения. Так впервые в истории в святилище Храма входит Отроковица, Которой предстоит изоткать в священной утробе Девичьей Того, Кто однажды и навсегда прольёт Пречистую Кровь Свою за грехи всего человечества. Аминь.

Проповедь священника Сергия Ганьковского

Человек - загадочное существо…

Это сочетание противоположностей. Он одновременно велик и ничтожен; он обладает внутренней свободой и в этом смысле является тенью Божества на земле - и в то же время опутан, как тонкой паутиной, своими страстями, привычками, ставшими его природой, властными требованиями мира гордого и безбожного, демонической силой греха, которые обезволивают его, делают медиумом темных сил и влечений. Человек беспомощно бьется в этой паутине. Земля в океане космоса - пылинка. По поверхности этой пылинки ползают странные существа. Они пребывают в непрестанном беспокойстве, волнении и в борьбе друг с другом. И в то же время эти однодневные существа, затерянные в углу вселенной, чувствуют, что на них лежит великая миссия, что они - владыки этого огромного мира. На земле жизнь представлена в различных формах, и все животные довольны своим существованием, только один человек не удовлетворен ничем. Он вечно тоскует о чем-то, о какой-то потере. Он чувствует ложность своей жизни, хоть и не знает другой; так может тосковать только царь, потерявший свое царство. Рожденный в темнице не знает свободы, потому и не может тосковать о ней.

Жизнь на земле имеет свои жестокие законы, человек обусловлен ими. В этом отношении он - предмет этого мира, он находится под влиянием среды и под воздействием внешних сил. И в то же время он чувствует себя внутренне свободным; он чувствует ответственность за свои поступки перед лицом высшей Правды. И здесь парадокс: если человек свободен как высшее надмирное существо, то почему он отдан во власть физических и иных законов? Почему он живет в разрушительном потоке времени и над ним висит дамоклов меч смерти? А если он - существо, подобное другим существам, то откуда у него нравственное чувство и совесть? Откуда чувство своего былого величия и какой-то трагической потери?

Человек живет одновременно в двух мирах: во внешнем и внутреннем. Его тело подобно телу других животных, только, может быть, более слабое и хрупкое, чем у зверей, но человек имеет то, что отличает его от всех существ, что делает его жизнь не только космической, но и надкосмической. Его духовная сущность не измеряется в величинах времени и пространства. По своей материальной структуре человек - явление космоса. Он обусловлен тысячами причинно-следственных связей: искра, вылетевшая из недр земли и погасшая во мраке космической ночи. Но дух его имеет иные измерения, он надмирен и поэтому больше самого космоса. Обычно человека называют микромиром, это понятие перешло от древних философов. Но на самом деле душа человека - это макромир, который больше, чем все вселенные, взятые вместе.

Существует феномен, называемый болью. Болит живой организм, мертвое тело не чувствует боли. И в то же время боль - это спасительный сигнал о том, что организму грозит опасность. Разочарование человека в этом мире, душевная боль говорят о том, что человек нравственен и в то же время - что жизнь его, направленная только на внешнее, ложна. Опытом всей истории доказано, что человек может найти счастье только в Боге, только в Боге начинается его истинная жизнь. Здесь, на земле, счастья нет, здесь - жизнь червя, питающегося прахом.

Блаженный Августин писал, что только "бездна Божества может наполнить бездну человеческого сердца". Эта бездна человеческого сердца больше всех космических пространств, глубже черных ям вселенной, больше всех космических творений, взятых вместе, больше самого принципа бытия и небытия. Бездна человеческого сердца - это богоподобие, поэтому эфемерный червь, ползающий по земле - песчинке космоса, в своем духовном аспекте является владыкой всей вселенной и частицей мира, который лежит за ее пределами.

Человек одновременно чувствует себя свободным господином своего бытия и рабом, продающимся на невольничьем рынке этого мира. Он чувствует, что свобода - это высшая ценность, но редко понимает, что такое свобода. Нельзя быть свободным во внешнем мире, где царствуют время и смерть, - это иллюзия. К такой свободе стремилась и стремится большая часть человечества, но получает только лишь разочарование и горечь от еще больших потерь. То, что считают свободой - внешняя свобода - превращается в страсти и соперничество, то есть в новый вид рабства, только вывернутого наизнанку. Подлинная свобода - это независимость от внешнего. Высшим проявлением свободы является молитва как обращение к Божеству. Абсолютная жизнь Божества - это высшая, истинная и единственная свобода, и только через включение в нее жизнь человека может стать свободной, остальное - иллюзия и мираж.

Царь и пророк Давид говорил: Только в Боге успокаивается душа моя (Пс. 61, 2). Он владел царством, был любим народом, одерживал блистательные победы над врагами, но только в Боге находил покой сердца и простор внутренней свободы. Зло не просто насильничает над человеком, оно обманывает человека, надевая маску "добра". Один из обманов сатаны - отвлечь человека от Бога путем ложного добра; закрыть его внутренний мир, оставить его жить во внешнем. В церкви часто повторяются слова: раб Божий. Эти слова вызывают досаду у многих современных людей, они даже шокируют их. Между тем в них заключается огромный потенциал свободы. Раб принадлежит только одному господину, который купил его у работорговца. Быть рабом Божиим - значит перестать быть рабом людей, перестать чувствовать зависимость от людей, сбросить с себя эти невидимые цепи; добро от человека принимать как добро от Бога, совершенное посредством человека, и быть благодарным Богу, а зло от человека принимать как наказание от Бога, осуществленное через человека для нашего спасения, поэтому также благодарить Бога. Во всем видеть благую волю Божию, совершающуюся на нас, а на людей смотреть как на орудия и средства для воплощения воли Божией и осуществления Божественного промысла о нас. Поэтому одинаково не следует ни привязываться к людям до состояния раба, ни иметь вражды к ним. Слова раб Божий означают, что мы должны никого не иметь рабами и ничего не требовать от человека, даже самого близкого к нам. Правило не быть ни господином, ни рабом открывает человеку путь к его собственной душе, вырывает его из круговорота мира. Принимая от людей все, как от Бога, мы сами должны для человека делать так, как для Христа Спасителя, невидимо пребывающего в нем, и поэтому не ждать ни от кого благодарности. Если мы ожидаем от человека благодарности, то ставим его в зависимость от себя, и наше добро обращается в порабощение. Если бы мы всегда помнили, что все, что мы делаем для человека, принимает Бог, то все наши действия приняли бы мистический смысл, метафизическую глубину.

Первое условие на пути к духовной свободе - в минуту опасности предавать себя и своих близких Богу. Второе - иметь правильную шкалу ценностей: не путать второстепенное с первостепенным. Мы часто растрачиваем время, свое и чужое, на малонужные или пустые дела. Но даже доброе дело становится грехом, если ради него забывается и не исполнено главное - как если бы часовой оставил пост и пошел обрабатывать поле. Главное в жизни человека - это стяжание благодати Духа Святаго. Этот свет будет озарять не только нашу жизнь и нашу душу, но станет источником жизни для других. Поэтому в Библии написано: Воля Божия есть освящение ваше (1 Фес. 4, 3). Самым большим благодетелем для человека является тот, кто открыл ему этот свет, кто пробудил его дух. По сравнению с этим мирские добродетели стоят ступенями ниже. Мы часто заменяем благодать суррогатом, подделкой: ласковостью, нежностью, излишним вниманием; шутим и развлекаем человека, думая показать этим свою любовь к нему. Но если бы мы пребывали в молитве, то благодать, даже без наших слов, утешила бы нашего ближнего. Поэтому аскетизм в древности воспринимался не как индивидуальное спасение человека, а как высшая форма добра для всего человечества, и монашество - стяжание Духа Святаго - понималось не как эгоцентризм или брезгливое отношение к миру, а как жертва за людей. Поэтому высшей формой добра, высшим подвигом, притом самым трудным и напряженным, является вхождение с молитвой в свой внутренний мир, пробуждение сердца и обращение духа к Богу через слова молитвы. Молитва - это реанимация человеческого сердца, переход из царства смерти в царство жизни. Молитва сопряжена с трудами и болью, особенно вначале. Но ведь когда больной пробуждается от забытья или обморока, то он чувствует боль. Вне боли нет возвращения к жизни. Жить - это значит пробудить сердце, заставить его чувствовать, мыслить и говорить. У святых Отцов слово "сердце" часто служит синонимом души. Человек настолько живет, насколько включено в жизнь его сердце.

Архимандрит РАФАИЛ (Карелин)

РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОСТ (28 ноября - 6 января)

Чувство благоговения перед тайной Рождества Спасителя в Вифлееме заставляет христианина задуматься о том, как достойно себя подготовить к этому великому празднику. В молитвенной жизни Церкви тайна воплощения равняется тайне воскресения из мертвых, а церковный календарь указывает границы и содержание Рождественского Поста, напоминающего содержание Великого Поста. Рождественский Пост длится сорок дней. Начинается он 28-го ноября и кончается в ночь под Рождество 6-го января. За этот период наблюдается восхождение напряженности, нарастание ожидания праздника: за пять дней до него, т.е. 2-го января, начинается пятидневное “предпразднство” наподобие Страстной седмицы, со своими богослужебными особенностями, а канун праздника, “Сочельник”, 6-е января, полностью обособляется по примеру Великой пятницы. Этот день в просторечии называется “Сочельник”, а вернее - “Сочевник”, от слова “сочиво”, что значит - отварная пшеница, которую вкушают в знак строгого поста пред этим великим праздником.

Установление Рождественского поста, как и других многодневных постов, относится к древним временам христианства. Уже с четвертого века св. Амвросий Медиодаланский, Филастрий, блаженный Августин упоминают в своих творениях Рождественский пост. В пятом веке о древности Рождественского поста писал Лев Великий. Первоначально Рождественский пост длился у одних христиан семь дней, у других - несколько больше. На соборе 1166 года бывшем при константинопольском патриархе Луке и византийском императоре Мануиле всем христианам было положено хранить пост пред великим праздником Рождества Христова сорок дней. Лев Великий пишет: "Само хранение воздержания запечатлено четырьмя временами, чтобы в течение года мы познали, что непрестанно нуждаемся в очищении и что при рассеянии жизни всегда надо стараться нам постом и милостынею истреблять грех, который приумножается бренностью плоти и нечистотою пожеланий". По словам Льва Великого, Рождественский пост есть жертва Богу за собранные плоды. "Как Господь ущедрил нас плодами земли, - пишет святитель, - так и мы во время этого поста должны быть щедры к бедным".

По словам Симеона Фессалоникийского, "пост Рождественской Четыредесятницы изображает пост Моисея, который, постившись сорок дней и сорок ночей, получил на каменных скрижалях начертание словес Божиих. А мы, постясь сорок дней, созерцаем и приемлем живое слово от Девы, начертанное не на камнях, но воплотившееся и родившееся, и приобщаемся Его Божественной плоти". Рождественский пост установлен для того, чтобы мы ко дню Рождества Христова очистили себя покаянием, молитвою и постом, чтобы с чистым сердцем, душой и телом могли благоговейно встретить явившегося в мир Сына Божия и чтобы, кроме обычных даров и жертв, принести Ему наше чистое сердце и желание следовать Его учению.

Скачать приходской листок «Сретение» от 04.12.2011 (251Кб)