БЕГСТВО В ЕГИПЕТ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

«Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошел в Египет» (Мф.2.14). Так Сын Божий отправился в путь, который в противоположном направлении прошли его предки, народ, в чьём соборном теле соткалась Пречистая Плоть Богочеловека. Они бежали от египетского рабства в Землю Обетования, Он – уносимый хранительными руками Богородицы, – от обезумевшего властолюбца Ирода, который залил землю Вифлеема кровью четырнадцати тысяч невинных младенцев – первых мучеников, пусть не добровольно, пусть неосознанно, но всё же отдавших жизнь свою за Него – Христа, Спасителя мира.

Вот пророчество о судьбе Церкви Христовой на земле! Вот её вечная участь! Вот удел чад Рахили, которая доныне «плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет» (Мф.2.18)! Потому что как не переводится святая кротость, которая «наследует землю» (Мф.5.5), как не иссякает младенческое святое доверие Богу в душах верных чад Церкви Христовой, так не угасает, подобно «огню неугасимому», (Мк.9.44) слепая злоба «сынов противления» (Еф.2.2). И на вопрос, отчего же так ненавидели и старые и новые гонители Церковь, ответ как прежде, так и теперь один: оттого, что сеянье Божие на земле – Церковь Христова – не от мира сего, как «не от мира сего» и Младенец, бегущий ныне в Египет. «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин.15.19).

«Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле» (1.Ин.5.19), – говорит нам апостол Иоанн Богослов. И мир, лежащий во зле, так приноровился к этому своему, ставшему ему родным злу, так сроднился с ним, что готов почитать его добром только потому, что так – привычнее. В этом злом мире установились вполне последовательные и по-своему разумные обычаи. Царь у народа может быть только один, потому что, когда царя – два, возникает опасное разделение власти, ибо «никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть (Мф.6.24). Поэтому Ирод, убивая Вифлеемских младенцев, был убеждён, что радеет как раз не о себе самом, а о благе отечества и его подданных. Поэтому и все гонители Церкви Христовой, от времён Ирода и до сего дня, всегда преследуют Христа, руководствуясь, как они говорят, «высшими государственными интересами». Точно так же заурядный вор, считает себя благородным разбойником, этаким «робингудом», восстанавливающим справедливость тем, что отнимает у богатых «излишки».

Да и каждый из нас, впадая в любую страсть, в любой грех, изгоняя из своего сердца Христа Спасителя, вовек не признается себе, что это ведь он сам, сам гонит Христа. Нам и трудиться-то особенно не надо, чтобы объяснить себе наше греховное действие не разгулом страстей, а заботой, например, о справедливости, когда мы злобствуем на брата своего. Любой грех отгоняет благодать Божию от сердца грешника, и Христос вновь и вновь бежит от нас в Египет, как некогда бежал туда от преследований кровожадного Ирода; ибо «что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным?» (2.Кор.6.14,15).

Мы всё это знаем, однако почему-то всякий раз предпочитаем делать вид, что евангельское повествование об избиении невинных младенцев нас не касается, а слёзы Рахили просто-напросто высохли за давностию лет. Но Церковь не даёт нам утвердиться в самодовольном покое. Устами своего первоверховного апостола она говорит нам сегодня о покаянии как о единственном способе остаться с гонимым Христом, а не очутиться в компании с гонителем Иродом. Апостол кается нелицеприятно и решительно, не измышляя себе оправданий. «Вы слышали, – пишет он Галатам, – о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию, и опустошал ее, и преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий» (Гал.1.13,14). Если тот, кто «более всех потрудился» (1.Кор.15.10), способен покаянно сравнить себя с неким извергом (1.Кор.15.8), что же остаётся делать нам, не положившим ещё даже и начала покаянным трудам?

С каждым новым грехом мы принуждаем Дух Божий оставлять нашу душу, созданную по образу и подобию Божию. С каждым новым падением мы понуждаем Младенца Христа «бежать в Египет», оставляя «дом наш пуст» (Мф.23.38). Но «пустой дом» нашей души не может бесконечно оставаться незанятым. Слишком хорошо известно, что «когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого» (Мф.12.43-45). Поэтому и праздник Рождества Христова, который мы ныне празднуем с такой духовной радостью, должен стать для каждого из нас поводом к новым покаянным трудам, чтобы наш грех, наше нерадение о собственном спасении не послужили причиной бегства Сына Божия в Египет. Аминь.

Проповедь священника Сергия Ганьковского

ПРИЗНАКИ ИСТИННОЙ ЛЮБВИ

""Есть любовь – терпение и есть любовь – радость" 

О признаках Христовой любви епископ Вениамин Милов пишет так:

"Любовь имеет потребность предаваться другим безгранично и до самозабвения.

Любовь воспринимает любимых не как людей, а как детей Божиих, дорожит ими христоподражательно, ревнует об очищении в них образа Божия, содействует возвышению их Богоподобия и беспредельного единения с Богом.

Любящие Бога, по закону контраста, ненавидят путь греха, лжи и человеческие вымыслы и одновременно всем сердцем обращены ко всему сопредельному в сослужении Богу. Например, они любят Божий храмы, даже камни и прах их, благоговеют перед святынями, богослужением и церковно-богослужебным языком, усиливающим наши теплые чувства к Богу".

Преподобный Исаак Сириянин о признаках любви пишет так:

"Любви обычно воспоминанием о любимых возбуждать слезы. А пребывающий в любви Божией никогда не лишается слез, потому что никогда не имеет недостатка в том, что питает в нем памятование о Боге; почему и во сне своем беседует с Богом. Ибо любви обычно производить что-либо подобное, и она есть совершенство людей в этой жизни".

Епископ Игнатий Брянчанинов говорит: "Любовь к Богу есть дар Божий в человеке, который приготовил себя чистотою сердца, ума и тела. Чем больше приготовил себя, тем больше и степень дара, потому что Господь в милости Своей правосуден".

Священник Павел Флоренский пишет: "Любить значит наслаждаться счастьем другого и счастье чужое признавать за свое... Любовь, вот тот "талант отданный в рост" (Мф. 25, 16), посредством которого каждый обогащает и растит себя, впитывая в себя другого. Каким же образом? – Через отдачу себя.

Человек получает по мере того, как отдает себя; и когда в любви всецело отдает себя, тогда получает себя же, но утвержденным, углубленным в другом, то есть удваивает свое бытие.

Так, получивший пять талантов прибавил к полученному еще столько же, а получивший два, прибавил к полученному не более и не менее два таланта (Мф. 25, 16-17).

В любви происходит взаимное восполнение. "Когда я ненавижу – я нечто отнимаю от себя; когда я люблю, я обогащаюсь тем, кого я люблю". Любовь обогащает.

Бог, имеющий совершенную любовь, – Он богатый; Он богат Сыном Своим, Которого любит. Он – Полнота".

Как видишь, друг мой, святые Отцы пишут в один голос, что если мы будем заботиться только о себе, а не о других, если в нас не будет проявляться любовь к Богу и ближним, то мы окажемся на положении бесплодной смоковницы (Матф 21,12).

Г. Друммонд пишет: "Зачем вам нужно жить завтра? Потому что есть люди, которых вы хотите видеть завтра, с которыми хотите быть, которые вас любят и которых вы тоже хотите любить. Другой причины у нас и быть не может для желания жить, как то, что нас любят и мы любим.

Когда человека никто не любит и он никого не любит, он решается на самоубийство. Пока у него есть друзья, люди любимые и любящие, он будет жить, потому что жить – значит любить. Будь то привязанность твари – и то он не умрет; но прекратись эта привязанность, эта связь с жизнью – и жить не для чего...

Жизнь не перестает, пока есть любовь... Погибнуть значит жить не возрожденным, не любящим, не любимым; спастись – значит любить...

На Страшном Суде ни в чем, кроме недостатка любви, нас не будут обвинять... Всякое добро вне любви только призрак. Но дела любви, о которых никто не знает и знать не может – они одни остаются навсегда... Основа религии – в любви".

Вот как пишет о. Александр Ельчанинов. "Всегда в жизни прав тот, кто опирается не на логику, не на здравый смысл, а тот, кто исходит из одного верховного закона – закона любви. Все остальные законы – ничто перед любовью, которая не только руководит сердцами, но движет солнце и другие звезды. В ком есть этот закон, тот живет; кто же руководствуется только философией, разумом – тот умирает.

Наша любовь к Богу уже есть для нас лично, в нашем опыте – Его утверждение. Наша любовь к Богу – есть Сам Бог в нас. И субъективно ощутив эту любовь в себе, – мы уже этим самым признали Бога.

Этот опыт любви – единственный путь – верный и самоочевидный. До этого движения сердца человек глух и слеп ко всему, даже чуду. После же ощущения Бога в себе ему не нужны и чудеса – чудо уже совершилось в нем самом.

Если бы у нас было больше любви к Богу – с какой легкостью мы доверили бы Ему себя и весь мир, со всеми его непонятностями. Все трудности – от недостатка любви к Богу и все трудности среди людей – от недостатка любви между ними. Если есть любовь трудностей быть не может".

От человека, озаренного Христовой любовью, льется как бы тихий свет, как бы волны тепла льются в ваши души. Он только войдет, он только взглянет – и вы уже почувствовали влияние его любви... Душа потянулась к нему доверчиво и беспомощно, как дитя – жалкая душа, иззябшая в вечном одиночестве и озлоблениях жизни. Слезы просятся на глаза, сердце раскрывает свои раны... Мы чувствуем: он не оттолкнет, он не осудит. И любовь его, как божественная, всеисцеляющая сила, освежит и исцелит измученную душу.

Архиепископ Иоанн (Шаховской) пишет: "Для существа доброго творить добро всем – это радость, а не творить добро – это мучение; смысл всей жизни – в бесконечной, переливающейся через край любви".

А вот как о любви пишет о. Иоанн С.: "Боже мой, как Христова любовь и искреннее сочувствие к нам ближнего услаждает наше сердце. Кто опишет это блаженство сердца, проникнутого чувством любви ко мне других и моей любви к другим? Это неописуемо.

Если здесь на земле взаимная любовь так услаждает нас, то какою сладостью любви будем мы преисполнены на небесах, в сожительстве с Богом, с Богоматерью, с Небесными Силами, со святыми Божиими человеками?

Кто может вообразить и описать это блаженство  и  чем временным, земным мы ни должны пожертвовать для получения такого неизреченного блаженства небесной любви?

Боже, имя Тебе – Любовь, научи Ты меня истинной любви, как смерть крепкой. Вот я преизобильно вкусил сладости ее от общения в духе веры в Тебя, с верными рабами и рабынями Твоими, и преизобильно умиротворен и оживотворен ею.

Утверди, Боже, это, что соделал со мной, во мне. О, если бы это так было во все дни! Даруй мне чаще иметь общения веры и любви с верными рабами Твоими, с храмами Твоими, с церковью Твоею, с членами Твоими".

Преподобный Макарий Великий пишет: "Кто достигает совершенной любви, тот делается уже узником и пленником благодати. А кто приближается постепенно к совершенной мере любви, но не дошел еще до того, чтобы стать узником любви, тот находится еще под страхом, ему угрожают брань и падения".

У Христовой любви есть свои степени развития. Старец схимонах Силуан пишет: "Кто боится Бога, чтобы Его чем-нибудь не оскорбить, – это первая любовь. Кто имеет ум, чистый от помыслов, – это вторая любовь больше первой. Кто ощутимо имеет благодать в душе своей – это третья любовь, еще большая.

Четвертая, совершенная любовь к Богу – это когда кто имеет благодать Святого Духа и в душе и в теле. У того освящается тело и будут мощи. Так бывает у великих святых, мучеников, пророков, у преподобных. Кто в этой мере, тот неприкосновенен для плотской любви...

Любовь Божия сильней, чем любовь девицы, к которой влечется весь мир, кроме тех, кто имеет благодать Божию в полноте, ибо сладость Духа Святого перерождает всего человека...

При полноте любви Божией душа не прикасается миру... хотя и живет человек на земле среди других, но от любви Божией забывает все в мире. И горе наше в том, что по гордости ума своего мы не стоим в этой благодати".

Кто любит, тот свободен от всех заповедей и законов, кроме одного – закона любви, которая есть "исполнение закона" (Римл. 12, 10) и "совокупность совершенства" (Кол. 2,14).

Он счастлив истинным счастьем. Его Отец – Бог, его близкие и друзья – Святые торжествующей Церкви. Он как фонтан изливает на всех свою безграничную любовь... на всех, даже на врагов, ибо Отец его "повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных" (Мф. 5,45).

Схиигумен Савва

А что потом?

Пришло тщеславие к мудрому человеку и говорит:

-Давай дружить! Я для тебя все, что хочешь, тогда сделаю!

- И что же ты для меня сделаешь? - не торопясь с ответом, спросил мудрый человек.

- Помогу стать кандидатом наук!

- А потом?

- Потом - доктором!

- Допустим. А потом?

- Потом ты станешь профессором, академиком! Все будут превозносить тебя, называть великим...

- А потом?

- Как что - состаришься!

-А потом? Ну, проживет моя слава после меня лет десять. Но через сто уже и имя мое вряд ли кто вспомнит! А через тысячу лет? Через миллион? Так что же ты можешь дать мне?

Посмотрело тщеславие на мудрого человека, вздохнуло... и пошло искать того, кто бы с ним, не задумываясь об этом, подружился!

Притча

Скачать приходской листок «Сретение» от 08.01.2012 (251Кб)