«ЧЁРНАЯ ДЫРА»

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Есть места в Священном Писании, которые часто вызывают у начинающего читателя Вечной Книги искреннее недоумение. Как некогда апостолы Христовы, неофит думает: «какие странные слова! кто может это слушать?» (Ин.6.60). Эти «странные слова» странны именно потому, что очевидным образом противоречат повседневному опыту человеческой жизни. Не случайно апостол говорит, что «слово о кресте для погибающих юродство есть» (1.Кор.1.18). В нашей греховной повседневности Крест – символ страдания и скорби. Так думают очень многие. Так, например, к нам в храм что ни день приходят люди, нашедшие чьи-то потерянные нательные крестики, не зная, что с ними делать, как от них избавиться, полагая, по-видимому, что эта находка явно не к добру. Понятно, что люди эти от Церкви далеки, и Крест для них чуть ли не пугало. Для нас же, православных христиан, Крест – реальность иного мира, другой, вечной жизни. Той жизни, где любовь – жертва, а не похоть, той жизни, где «смерть – приобретение» (Фил.1.21), той жизни, где «блаженнее давать, нежели принимать» (Деян.20.35), той жизни, где полагается, когда тебя ударят в правую щеку, не отвечать злобой на злобу, но подставить левую (Мф.5.39). И там, в этой иной, вечной жизни Крест – не символ ужаса и кошмара, а знак надежды и любви.

Вот почему в жизни земной и грешной так трудно, так мучительно больно принять слова Христовы, обращённые к каждому из нас: «…кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Мк.8.35). Чтобы победить этот мир (Ин.16.33), поражённый грехом, Сын Человеческий должен был «потерять душу» – то есть лишиться жизни на позорном орудии казни и при этом ещё плакать и молиться не только о Своей горькой участи, но и о погибающих душах распинателей: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк.23.34). И только тогда, только после этого происходит, случается главное чудо – смерть попирается смертью, а крестное древо позора и погибели превращается в Древо Жизни! И всё потому, что Сын Божий стал Сыном Человеческим и пришёл на эту землю «не для того… чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф.20.28).

Воистину, чтобы воскреснуть, зерно должно умереть (Ин.12.24)! Так и каждый из нас призван нашим Богом уничтожить в себе самом «смертию смерть», то есть отказаться решительно и безвозвратно от того, что в нашей душе принадлежит не Жизни, а смерти, не Небу, а земле. Астрономы полагают, что во Вселенной существуют объекты гигантских размеров и плотности, которые когда-то были сияющими светилами, но в результате гравитационного сжатия превратились в невидимые звёзды. Они невидимы потому, что ни один лучик света не может вырваться с их поверхности, удерживаемый чудовищной силой притяжения. Эти астрономические объекты не излучают свет, подобно звёздам, а как бы вбирают в себя всё, что попадает в сферу их притяжения. Учёные зловеще и живописно назвали их «чёрными дырами». И если звёзды, изливающие свет, можно уподобить сияющим ангелам и праведным людям, то такую вот извратившую свою прежнюю природу бывшую звезду, ныне – «чёрную дыру», есть все основания сравнить с мрачным и злобным князем тьмы, с дьяволом.

Чтобы человек, созданный по образу и подобию Божию, не исказил свою изначальную природу, чтобы он не превратился в такую «чёрную дыру», пожирающую пространство и время и неудержимо стремящуюся к своему концу, Господь говорит ему: «отвергнись себя» (Мк.8.34)! Отвержение это потребно не для смерти, а для жизни, потому что живёшь до той поры, пока светишь для других и согреваешь тех, кто рядом. Стоит только забыть об этом, стоит только начать жить для себя, как неизбежно начинаешь превращаться в «чёрную дыру», ибо нравственные законы так же неотменимы, как и физические, и «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мк.8.36.).

Таким образом, попытка отказаться от креста, желание «сберечь свою душу» (Мк.8.35), защитив её от скорбного труда покаяния, от тяжкой работы сочувствия ближнему, от заповеданного апостолом «несения бремени» друга своего (Гал.6.2), такая попытка приведёт нас к своеобразному «гравитационному коллапсу», превратит сотворённого по образу Того, Кто был и есть Свет миру (Ин.8.12), в подобие самодовольного и самодостаточного ангела преисподней. Стоит ли рождаться на свет Божий, стоит ли жить, чтобы уподобиться вечно несытой, вечно алчущей «чёрной дыре»?

Вот для чего посередине Великого поста Святая наша Церковь воздвигает Крест Христов. Он светит нам во мраке нашей скорбной жизни как источник тепла и надежды, как сияющая путеводная Звезда, приведшая некогда волхвов, искавших истины и правды, к убогим Вифлеемским яслям. Он указывает нам путь к Вечной Жизни, которая восторжествует в каждом из нас тогда, когда каждый научится «отвергаться себя». Отвергаться сначала в малом, как ничтожно мал, скажем, отказ от мяса в постные дни. Но, возрастая в этом отвержении себя, мы медленно, но верно будем двигаться в направлении того высокого идеала, о котором напомнил нам сегодня Спаситель: «…истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк.9.1). Аминь.                 

Проповедь священника Сергия Ганьковского

Найти Бога и самого себя

Спастись - значит найти Бога и самого себя. Каждый человек - неповторимое явление, в этом выражены премудрость и красота Создателя. Некоторые считают спасением отказ от себя как личности и индивидуальности, растворение в какой-то общей, абстрактной идее. Это, как нам кажется, заблуждение. Человек должен освободиться не от себя, а от чуждого в себе, сохранив свою личность и индивидуальность как дар Божий. Если бы целью творения было обобщение и унификация, то Господь мог сотворить нас в виде одинаковых геометрических фигур. Каждый человек имеет неповторимую телесную структуру. Это знак того, что каждый имеет и единственную во всем мироздании душу. И в этом как бы приоткрывается нам красота Божия, отображенная не в однообразии, а в многообразии Своего творения.

Человек должен найти себя среди чуждого, вторгшегося в него, обступившего со всех сторон. А чуждое - это грех, страсти и мир. Но на духовном пути часто встречается именно такая ошибка: чтобы освободиться от чуждого и наносного, человек ломает не только грех, но и себя, уничтожает данную ему от Бога неповторимость своей личности, то есть лицо своей души. Это похоже на то, как если бы реставратор, вместо того чтобы очистить картину от копоти и грязи, загрунтовал ее и написал на том же холсте другую картину, да при этом еще и неумело.

Нам кажется, что есть две опасности на духовном пути, когда человек калечит себя, свою жизнь, как певец, который поет чужим голосом, - это принуждение, то есть насилие, и подражание. Человек может подражать примерам из книг, встречающимся ему людям, абстрактному и идеальному образу, созданному им в мечтах, забывая при том, что этот пример - жизнь другого человека, отражение другой личности и другой индивидуальности, а абстрактный образ всегда соединен с разгоряченной мечтательностью и не имеет к нам как конкретной реалии никакого отношения. Это подражание другому тесно связано с воображением и потому становится для души прокрустовым ложем, если она ориентируется не на дух, а на внешнее. Мы всегда остаемся собой, другой личностью мы не станем никогда, но свое "я" мы можем испортить и покалечить, то есть потерять свой путь. Нам нужно найти свое, поэтому человек, учитывая опыт и пример других, должен не отождествлять себя с ними, а исходить из самого себя, только отличать, что наше, а что чужое, что присуще нашей душе, а что наносное. Он должен решить задачу - в пересекающихся линиях найти свой, а не чужой путь. В служении Богу, в духовной жизни важно не терять своей личности, но не того, что считает личностью мир, - сгустка гордыни и тщеславия, - а своей внутренней неповторимости, такой же, как и узор на пальцах или тембр человеческого голоса. Если это не будет найдено в духовной жизни, человек будет фальшивить, подделываться под кого-то - под персонажей прочитанных книг, под окружающих людей или свою собственную мечту. Но в то же время здесь очень важно ни в коем случае не отождествлять себя со своими страстями, привязанностями, со своей гордыней, со своим неестественным состоянием, так же, как не отождествляет себя со своей болезнью больной. Человек находит себя, только борясь с грехом: он как бы выкапывает и извлекает себя из земли своих страстей. Как отличить голос греха и страстей от голоса души? На голос греха сердце отзывается тревожным чувством, оно или затаившись молчит, или, образно выражаясь, стонет. Грех сжимает человеческое сердце, делает его маленьким, узким и серым. Некая тень падает на человека - тень грядущего возмездия. Голос страсти сопровождается чувством наслаждения, при этом ум как бы смежает свои глаза, погружается во тьму, а внимание сливается с чувством наслаждения, пьет его как чашу с опьяняющим сладким напитком. По своему действию наслаждение - это усыпление, погружение в подсознание, в процесс, не имеющий цели, то есть когда целью становится сам процесс или мутная радость нервов и крови, похожая на странное удовольствие, которое испытывает человек, расчесывая на своем теле лишаи или рану. Признак страсти - погашение ума (будь это гнев или похоть), чуждая душе излишняя привязанность к кому-нибудь или чему-нибудь, мысль, что мы не можем жить без этого ("другого"). Более того, подсознательно предмет страсти приобретает для нас значение самого Божества.

Следование своему пути приносит человеку чувство мира, а при действии благодати, когда снимаются все противоречия, - великий покой и внутреннюю свободу, как будто у него расширяется сердце (духу становится в сердце не тесно). И еще - чувство радости. Чужой путь редко дает радость. Духовная радость может присутствовать и при глубоком покаянии человека. Здесь не эмоциональная земная радость, а мир сердца, озаренный теплым светом. Когда благодать в душе говорит: "Это мое", - там нет сомнений; а когда вместо духа страсть говорит: "Это мое", - то сомнения и смущения возникают в сердце, колеблют и тревожат его. Но страсть своей агрессивной энергией подавляет тревогу, отгоняет сознание от сердца, как пса от чужого двора, и заставляет рассудок лгать самому себе.

Итак, первое, как нам кажется, зло - это внешнее подражание примерам, в котором всегда присутствует артистическая игра. Даже если эта игра будет сопряжена с трудами, доходящими до степени подвига, то такой подвиг окажется для души внешним. Второе - это насилие: насилие мира (по словам аскетов, обычаи мира - это пылающие страсти), насилие со стороны наших близких, которые желают, чтобы мы были подобны им. Родители, давшие жизнь детям, нередко на уровне подсознания хотят жить в своих детях, поэтому насилуют личность своего ребенка, который является не слепком со своих родителей, а иным существом. Против этого насилия нужно мужество и смирение; впрочем, мужество и смирение, правильно понятые, это одно и то же. Смирение без мужества превращается в трусость, капитуляцию перед внешней силой, мужество без смирения превращается в дерзость, желание ответить ударом на удар.

Господь дал каждому человеку какой-то талант. Это очень удачное слово: талант - это мера золота. Бог, как родитель, дал каждому из людей в наследство особые способности и определенное призвание. Необходимо только найти их, не ошибиться, не променять присущее своей душе на чужое, что будет для человека внешним и безжизненным. Человек не должен заменять себя другим. Евангелие - это Личность Самого Христа Спасителя: оно божественно и в то же время глубоко человечно.        Поэтому каждый человек найдет в нем самого себя. Евангельские заповеди дают широту и свободу внутренней жизни. Христос предостерегал Своих учеников, чтобы они не заменяли заповеди внешним регламентом, формулами жизни, когда личность и индивидуальность не ориентируются на идеал Евангелия, а подавляются формальными законами. В этом принципиальное различие между христианством, возрождающим личность в Боге, и талмудизмом, заключающим человека на всю жизнь в железный корсет правил, законов, разрешений и запрещений, чтобы выработать обобщенный тип иудея. Евангелие в своем универсализме обращено к личности, а талмуд обращен к этносу как к самостоятельному субъекту и высшей ценности. В исламском фатализме личность обусловлена, предопределена; здесь царит закон необходимости.

Понятия личности и свободы неразрывно связаны между собой. Христос открыл нам безграничные внутренние просторы свободы, как бы новые сменяющие друг друга горизонты при восхождении ввысь. Это возможность жить в соответствии с образом и подобием Божиим, дарованным человеку. Это возможность при помощи благодати Божией избавиться от рабства греха, возвратиться к себе, а от себя к Богу, сделаться снова из духовной интеллектуальной амебы богоподобной личностью.

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Иоанн Крондштадский о покаянии

Бог дал нам, грешным, недугующим бесчисленными страстями, как милостивый Врач, покаяние как духовное врачество, как жизнь. Всякая искренняя душа жаждет покаяния, как живительного питания, как пищи, укрепляющей душу и тело, как слепой — света. Дар покаяния нам исходатайствован от Отца Небесного, святого, блаженного, Иисусом Христом, и только Им одним, ибо Он один за нас исполнил всю правду, весь закон Божий, которого никто из людей сам собою исполнить не мог, ибо Он один взял на Себя проклятие, которым праведно проклял человечество непокорное Отец Небесный, Он один за нас претерпел все муки и за нас вкусил смерть, которую мы сами себе снискали, как неизбежный оброк греха (см. Рим. 6, 23). Если бы Господь Иисус Христос не принес Себя добровольно в жертву за нас, нам не было бы дано покаяния, а ради Его жертвы оно дано всем верующим, и все истинно смыслящие усердно пользуются им, изменяются Божественным изменением, делаются новыми людьми с новыми мыслями, желаниями, намерениями, делами и спасаются, просветляются и Богу присвояются. Только неверующие, лукавые, упорные да ленивые погибают. Скажи, что ты сам делаешь для своего спасения, ибо Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищает его (Мф. 11, 12)? Устыдись себя, покайся, оплачь свое неверие, нерадение, косность, леность, суетность, безумие и прочие страсти и скорее примись за дело спасения своего. Читай Слово Божие, читай, как подвизались святые, подобострастные человеки. Если ты любишь Бога всей душой, то ты будешь каяться Богу искренне в грехах своих, будешь приносить Ему всякий день глубокое покаяние, ибо всякий день грешишь много. Будешь каяться, то есть осуждать себя за грехи всем сердцем, всей силой, всем разумением; будешь обличать себя со всей беспощадной строгостью, со всей искренностью; будешь приносить Богу полную исповедь, жертву полного всесожжения грехов, чтобы ни один грех не остался нераскаянным, неоплаканным.

Покаянию помогает сознание, память, воображение, чувство, воля. Kак грешим всеми силами души, так и покаяние должно быть вседушевное. Покаяние только на словах, без намерения исправления и без чувства сокрушения, называется лицемерным. Сознание грехов затмевается, надо его прояснить; чувство заглушается, притупляется, надо его пробуждать; воля тупеет, обессиливает для исправления, надо ее принуждать: Царство Небесное силою берется (Мф. 11, 12). Исповедь должна быть сердечная, глубокая, полная… Ради одной веры нашей сдвигаются горы сердечные, то есть высоты и тяжести греха. Kогда христиане снимут в покаянии бремя грехов, то иногда говорят: «Слава Богу, свалилась с плеч гора!»

Скачать приходской листок «Сретение» от 18.03.2012 (251Кб)