ЗАКОН ЛЮБВИ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Русское слово “закон” вызывает у многих из нас представление о чём-то строго-неумолимом, несовместимом с простыми и понятными человеческими чувствами. Всем нам давно известны те десять заповедей, с которых, собственно, и начинается Закон, данный Богом человеку; наиболее искушённые из нас знают, что вслед за этими десятью следуют другие, числом более шестисот, предписания народу Божьему, чтобы он, народ, “не погиб, но имел жизнь вечную” (Ин.3.15).

Из десяти первых заповедей Закона только три имеют положительный характер; остальные семь – это запреты: “не сотвори”, “не приемли”, “не укради”, “не послушествуй”. Поэтому если бы случилось так, что Господь спросил любого из нас, как спросил Он у законника иудейского: “в законе что написано? как читаешь?” (Лк.10.26), думаю, никто бы не ответил так, как ответил этот человек. Никто из нас, скорее всего, не вспомнил бы о любви. Запреты Закона, строгие предписания и… любовь как-то не связываются в нашем сознании. Нам всё кажется, что Закон Законом, а любовь любовью. Так произошло потому, что наши представления о том, что такое любовь, потеряли чёткие очертания, а само слово утратило своё истинное значение.

Любовью мы теперь называем всё что угодно. Влюблённость, привязанность, похоть, страсть, мимолётное увлечение, неопределённое томление в душе – всё у нас “любовь”. Чаще всего у современного человека слово “любовь” ассоциируется с бурными переживаниями, слезами, радостью, трепетом сердечным, одним словом – с сильным эмоциональным волнением. И если человек не обнаруживает в себе душевной дрожи, мощного чувственного ответа на запрос: “как я отношусь к этому человеку?” – значит, и любви никакой нет. Поэтому-то многие из нас на исповеди готовы каяться в том, что никого не любят: ни Бога, ни людей, ни даже родных и близких. Это, конечно, ошибочное мнение. И происходит оно из того, что мы самим себе толком и не объяснили, что же такое – любовь, о которой апостол Павел говорит, что если её нет, то даже моя щедрость, когда я “раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение”(1 Кор.13.3), – и та бессмысленна.

Но если всё же однажды попытаться понять, что такое любовь, мы сможем увидеть, что Закон, который тот же апостол называет детоводителем ко Христу, – это на самом деле концентрированное выражение любви Божией к человеку. Это Закон Божий дал право пророку Иезекиилю торжественно провозгласить: “говорит Господь Бог: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был” (Иез.33.11). Когда мать наказывает младенца, играющего со спичками, она делает это потому, что хочет, чтобы её сын был жив! Так и Закон, данный Богом народу Своему, – это правила выживания, правила, предназначенные для того, чтобы жить, а не умирать.

Дело вовсе не в чувствах. И любовь, как понимает её Священное Писание, нечто большее, чем просто чувства. Ведь чувства – вещь изменчивая, зависящая от тысяч больших и маленьких случайностей. Плохо спал – и уже не до чувств! Переел – опять же не до них! Хорошая или плохая погода, здоровье или болезнь, весёлая или печальная мелодия, случайно услышанная нами, да наконец уровень сахара в крови – вот какие ничтожные в общем вещи влияют на наши чувства. Неужели же этим стихиям отдавать на откуп самое важное в жизни – любовь?

Поэтому, мне кажется, любит человек не тогда, когда он, повинуясь минутному порыву, забыв обо всём на свете, кидается в объятия новой страсти. Это не любовь. Это профанация любви. Просто какое-то глумление над нею. Любит человек тогда, когда, не задумываясь о том, хочется ему этого или нет, он выполняет свой долг. То есть поступает так, как велит ему Закон Божий. Я молюсь утром и вечером, выполняя молитвенное правило, я хожу каждое воскресенье молиться в храм на литургию, я отказываю себе в праве с сегодняшнего дня и до Рождества Христова есть мясо вовсе не потому, что мне это нравится или не нравится. Я поступаю так потому, что я должен так поступать, потому что Бог мне так сказал, потому что Его Церковь так установила, и, раз я верю моему Богу, раз я доверяю Ему, стало быть, я и поступаю так, как Он хочет, чтобы я поступал. Значит, любить и служить, любить и выполнять свой долг – одно и то же.

То есть я хочу сказать, что любовь, как её понимает Священное Писание, и чувство любви, как понимает его грешный человек, – разные вещи. Любовное чувство под влиянием обстоятельств и состояний души и тела может пройти и забыться. Любовь же, по слову апостола Павла, “никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится”.

Иудейский законник нутром чуял, как непостижимо труден такой закон любви. Он чувствовал, что ему со всеми его энциклопедическими познаниями не одолеть этой науки любви, и потому, “желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний?” Бедняга думал, что Сын Божий облегчит ему задачу, снизит требования и согласится назвать ближними только родственников иудейского законника. Но Господь не для того стал человеком, не для того был распят и воскрес, чтобы нам с вами жилось удобнее. Наш Бог вочеловечился, умер на Кресте и воскрес ещё и затем, чтобы мы, люди, поняли эту страшную цену любви, чтобы однажды, оставив погоню за чувственными призраками, со всею ясностью осознали бы, что такое на самом-то деле любовь: похоть или жертва? Аминь.   

Проповедь священника Сергия Ганьковского

Слово о Церкви как Теле Христовом «Друг друга тяготы носите»

Самый наш большой грех заключается, может быть, в том, что мы забываем, что соделываем свое спасение не одни, что все мы вместе идем по этому пути, все связаны друг с другом как члены одного Тела – Церкви.

В нашей грубой эгоистичной жизни мы постоянно забываем, что состояние моей души и спасение мое зависит от состояния окружающих меня людей, и, наоборот, их состояние и спасение зависят от того, как я живу, как влияю на них.

Об этом всегда надо помнить, а мы постоянно забываем, погружаясь исключительно в себя, занятые своими эгоистическими стремлениями. Мы должны совокупно терпеть недостатки друг друга и подавать друг другу руку помощи. Если же будем судить дела ближних, то никогда не исполним Закон Христов. Мы должны помнить слова Апостола и завет, данный нам Батюшкой: «Друг друга тяготы носите и тако исполните Закон Христов».

Иоанн Златоуст, толкуя это место из Апостола, говорит о том, что в точном переводе нужно сказать «восполните», а не «исполните». То есть Закон Христов в целом исполнить никто не может, но если каждый будет исполнять часть Его, каждый в меру своих сил и способностей, то, восполняя друг друга, мы все вместе исполним его.

Каждый не может быть всем. Если бы члены нашего тела захотели каждый исполнять дело всех, то из этого бы ничего не вышло.

Для многих из вас эти слова являются обличением, ибо мы забываем, что прежде всего нам нужно сносить недостатки людей, забывать себя, помнить о своих грехах.

«Если ты ленив и медленен, а брат твой горяч, то потерпи его горячность, чтобы он потерпел твою медлительность».

Нам нужно радоваться духовному росту ближнего. И если мы видим, что кто-нибудь помогает другому, несет его тяготы, мы не должны завидовать, а должны радоваться, ибо, помогая ему, он помогает и нам, потому что все мы связаны неразрывной цепью. Особенно это относится к духовному отцу. Если духовный отец помогает одному, то он тем самым помогает и другому, помогает всем, ибо от спасения окружающих зависит наше спасение.

Мы должны сами подойти к тому человеку, которому помогают, который нуждается в помощи, и постараться тоже помочь ему. И этим мы принесем пользу главным образом самим себе. Особенно мои слова должны быть понятны тем, кто знал Батюшку, который говорил всегда: «Любите людей, разгружайте их».

 Слова Апостола «Друг друга тяготы носите и тако исполните Закон Христов» не должны быть для нас только словами, которые мы читаем, открывая Послание к Галатам или придя к Батюшке на могилку, и сейчас же забываем...

Нет, мы должны исполнить их, ибо наши великие церковные учителя, память которых мы совершаем во второй половине января, все говорят о том, что всякое слово Св. Писания нужно читать делами.

Итак, если мы действительно хотим исполнить Закон Христов, то должны помнить, что все мы неразрывно связаны друг с другом в одном Теле Христовом – Церкви.

Иного пути нет для исполнения Заповедей Христовых.

Исполняя так Закон Христов, бережно относясь к чужой душе, помня, что в ближнем наше спасение, – мы мало-помалу будем входить в Царство Божие.

Священник Сергий Мечев

«Будьте как дети»

Как простым, обыденным, рассудочным языком говорить о самом важном, о самом непередаваемом в человеке — о его религиозном опыте? В том здесь и все дело, что опыт этот действительно почти непередаваем, что, как только пытаешься излагать его словами, получается совсем не то, получается что-то холодное, тусклое и отвлеченное. И вот почему такими нудными так часто кажутся и все споры о религии. И при этом с обеих сторон так редко в этих спорах договариваются до главного.

И не потому ли и в Евангелии сказано: «Будьте как дети» (Мф. 18:3)? — Что это может значить? Ведь вся наша цивилизация направлена на то как раз, чтобы детей сделать взрослыми, такими же умными, рассудочными, прозаическими существами, как мы сами. Не рассчитаны ли все наши доказательства, рассуждения и споры именно на этого взрослого, для кого детство только и всего лишь время роста, подготовки, время изживания именно детства в самих себе?

Но вот, «будьте как дети», — говорит Христос, и еще: «Не мешайте детям приходить ко мне» (Мф. 19:14). И если так сказано, то нам, верующим, незачем стыдиться несомненной детскости, присущей и самой религии, и всякому религиозному опыту.

Не случайно первое, что мы видим, входя в храм, — это образ именно ребенка, образ юной Матери с ребенком на руках, — точно это самое главное в Христе, точно Церковь заботится, чтобы мы не забыли об этом самом первом, самом важном явлении Божественного в мире. Ибо та же Церковь далее утверждает, что Христос — Бог, Мудрость, Мысль, Истина. Но все это сначала, прежде всего, явлено в образе этого ребенка, точно именно это явление — ключ ко всему остальному в религии.

Спросим себя: что же значат, что могут значить эти слова — «будьте как дети»? Вряд ли, во-первых, это значит какое-то искусственное опрощение, отрицание роста, образования, накопления роста, развития, то есть всего того, что мы называем в детстве подготовкой к жизни, умственным, душевным и физическим созреванием. И про самого Христа сказано в Евангелии, что Он «возрастал в премудрости» (Лк. 2:40).

Следовательно, «будьте как дети» никак не означает какого-то инфантилизма, не есть противопоставление детства взрослости; это не означает, что для того, чтобы воспринять религию или религиозный опыт, нужно стать каким-то простачком, или еще грубее — дурачком. Я настаиваю на этом, потому что так говорят, так понимают религию ее враги. Они сводят ее к сказкам, басням и выдумкам, на которые только дети, или же взрослые дети — недоразвившиеся люди, — могут клюнуть.

Но что же тогда означают слова Христа? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала задать другой вопрос, — вопрос не о том, что приобретает человек, становясь взрослым, ибо это ясно и без слов, а о том, что теряет он, выходя из детства. Ибо нет сомнения в том, что он именно теряет что-то, столь единственное и драгоценное, что потом всю жизнь вспоминает о детстве как о потерянном рае, о некоем золотом сне, с концом которого жизнь стала печальнее, пустее, страшнее.

Я думаю, что если бы нужно было определить это что-то одним словом, то слово это было бы «целостность». Ребенок не знает еще этого раскола жизни на прошлое, настоящее и будущее, этого печального опыта утекающего безвозвратно времени. Он весь в настоящем, он весь в полноте того, что сейчас, будь то радость, будь то горе. Он весь в радости, и потому говорят о «детском» смехе и о «детской» улыбке; он весь в горе и отчаянии, и потому говорят о слезах ребенка, потому так легко, так неудержимо он и плачет, и смеется.

Ребенок целостен не только в отношении ко времени, но и ко всей жизни, он отдается весь — всему; он воспринимает мир не рассудочно, не аналитически, не каким-либо одним из своих чувств, а всем своим существом без остатка, — но потому и мир раскрыт ему во всех своих измерениях. Если для него звери говорят, деревья страдают или радуются, солнце улыбается, а пустая спичечная коробочка может чудесно засиять, как автомобиль, или аэроплан, или дом, или что угодно, то это не потому, что он глуп и неразвит, а потому что ему в высшей степени дано и открыто это чувство чудесной глубины и связи всего со всем. Потому что он имеет дар полного слияния с миром и с жизнью, потому что, вырастая, мы действительно безнадежно теряем все это.

Теряем прежде всего вот эту самую целостность. Мир постепенно распадается в нашем уме и сознании на свои составные элементы, но вне этой их глубинной связи между собою все они, все эти элементы, становятся только собой, и, став только собой, становятся ограниченными, плоскими, пустыми и скучными.

Мы начинаем все больше и больше понимать и все меньше и меньше воспринимать, мы начинаем знать обо всем, но уже ни с чем не имеем настоящего общения.

Но ведь эта чудесная связь всего со всем, эта возможность во всем увидеть другое, эта способность к полной самоотдаче и слиянию, это внутреннее открытие, это доверие ко всему — ведь все это и есть суть религиозного опыта, это и есть чувство Божественной глубины, Божественной красоты, Божественной сущности всего, это и есть непосредственный опыт Бога, наполняющий все во всем!

Само слово религия по-латыни означает «связь». Религия не есть одна из частей опыта, не есть одна из областей знания и чувства, религия есть именно связь всего со всем и потому-то последняя правда обо всем. Религия — это глубина вещей и их высота; религия есть свет, льющийся из всего, но потому и все освещающий; религия есть опыт присутствия во всем, за всем и надо всем той, последней реальности, без которой ничто не имеет никакого смысла. Эта целостная Божественная реальность и постигается только целостным восприятием, и вот это-то и значит — «будьте как дети».

К этому и призывает Христос, когда говорит, что «кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него» (Мк. 10:15). Ибо увидеть, захотеть, почувствовать, воспринять Царство Божие — это и значит увидеть эту глубину вещей, то, о чем они в лучшие минуты нашей жизни нам вещают, тот свет, который начинает литься из них, когда мы возвращаемся к детской целостности.

Протопресвитер Александр Шмеман

Скачать приходской листок «Сретение» от 27.11.2011 (251Кб)