Апостольское чтение:

Братия, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его.

Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских,

Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной.

Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять.

Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности,

И обув ноги в готовность благовествовать мир;

А паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого;

И шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие.

КРАТКИЙ КОММЕНТАРИЙ к посланию св. Павла

Слова апостола «наша брань не против плоти и крови, но против начальств и властей» никакого отношения к земным властям и начальствам не имеют. Эти слова имеют отношение к духам злобы поднебесным, к дьяволу и его приспешникам – бесам.  Потому что эти самые власти, начальства на земле из-за того, что мы им разрешаем иметь определённую власть над нами, начальствовать над нами. И вот для того, чтобы лишить власти это начальство, мы должны стать против козней диавольских, облекшись во всеоружие Божие,  устроив войну. Но какую войну? Войну в своём сердце, не допуская туда дьявольское начальствование, дьявольское властвование и мироправителей тьмы века сего, т.е. тьму века сего. А как это сделать? Как возможно победить врага рода человеческого? Как можно устоять и всё преодолеть в день злой, т.е. в самый страшный момент своей жизни? Как можно устоять и остаться с Богом, когда приходит самое страшное искушение?

Господь  говорит: станьте так, препоясав чресла ваши истиною. Что это значит? Это значит, что мы должны знать, кто такой Иисус Христос, должны знать, что истина в - Нем. Мы должны знать и всё, что приводит к Нему. Мы должны знать Учение Церкви о Боге, о Троице, об Иисусе Христе, о Божией Матери, об антропологии человека, о сотворении мира, о грехопадении, о грехе, о святости, о таинствах Церкви, о центральном таинстве Церкви. Мы должны знать, что написано в Священном Писании,  должны иметь очень хорошее представление, что такое Священное Предание и что оно нам передаёт. Вот это значит  - «препоясать чресла истиною».

И вот только после этого человек может «облечься в броню праведности». Если человек не понимает и не знает истины, никакой праведности у него не будет, это очевидно. Потому что время простецов, которые могли не понимать книжной премудрости, но простотой своего сердца, открытой для Бога, воспринять эту броню праведности, практически прошло. Таких людей сейчас нет: все мы учились в школе, все умеем читать, писать. И то, что на заборе написано - тоже прочтем, но уже никакой праведности после этого не будет: в голове будет всё то, что было на заборе. Поэтому в броню праведности облекается только тот, кто препояшет чресла истиною. Не будет  истины – у человека путаница, каша в голове – будет только одна греховность.

После этого только человек должен обуть ноги в готовность благовествовать мир. Апостол говорит нам: «всякому вопрошающему у вас вы должны с кротостью и благоговением дать отчёт в своём уповании». Т.е. любому  человеку любой другой веры – сектант ли он, атеист – мы так должны ответить, чтобы у него больше вопросов не было, во что и как мы верим. А если мы не «препоясали чресла истиною», не «облеклись в броню праведности», то мы никак не сможем благовествовать мир. Т.е. мы даже не сможем благовествовать своих родственников, своих домашних. Одна прихожанка жалуется: «Сын пьёт, гуляет». А ты облекись в броню праведности, препояши чресла истиною, и тогда будешь благовествовать ему. И тогда он твоё благовествование услышит. А когда ты, невежда в законе Божием, не понимаешь сути церковной службы,  сути нашей веры – конечно, тогда тебя никто не будет слушать.

Только после этого человек может взять щит веры.  Настоящей веры, которая отразит все раскалённые стрелы лукавого. Что такое вера? Вера на самом деле – это не просто знать, что Бог есть - и бесы знают, что Бог есть; почти все люди знают, что Бог есть. Вера – это доверие Богу, сопряжение с Богом, причастие Богу. Такая вера отражает стрелы лукавого. А вера, как у большинства из нас: Бог есть, но Он где-то далеко, вот я сейчас погрешу немного, своими делами позанимаюсь, потом на следующий день схожу, помолюсь Ему и Он всё простит; такая вера никаких стрел лукавого не угасит, потому что это – не щит, это платочек такой, причём ещё и красный, которым  мы постоянно раздражаем диавола, потому что ни истины не знаем, ни праведности у нас нет, ни ноги мы не готовы обуть, чтобы благовествовать мир, поэтому какая у нас вера? Сказано, если имеете вы веру с горчичное зерно (самое маленькое зёрнышко), скажете горе сей – прейди, она прейдёт. О чём идёт речь? О горе наших грехов. Если мы имеем веру, то тогда эта гора грехов уйдёт, а если у нас вера теплохладная, с недоверием к Богу: а я сам, вот я потружусь, и тогда мне будет хорошо, -  такая вера не в счёт.

И вот после того, как у нас будет щит веры, нам будет вручён, как рыцарям веры, шлем спасения, а потом и меч духовный, который есть слово Божие. Этим словом мы можем разить врага и не подпускать его к святыне своего сердца и храма Божиего, который есть наше тело.

Евангельское чтение:

В одно время законник некий приступил к Иисусу и, искушая Его, сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?

Он же сказал ему: в законе что написано? как читаешь?

Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.

Иисус сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить.

Но он, желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний?

На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым.

По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо.

Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо.

Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился

И, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем;

А на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе.

Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?

Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же.

Этот отрывок гораздо глубже, чем это может показаться, и мы сейчас порассуждаем на эту тему. Во-первых, хотелось бы сказать о том, кто такие самаряне. В Евангелии от Луки рассказывается, как Господь со своими учениками, направляясь в Иерусалим, послал вестников перед лицом Своим, и они пошли и вошли в селение самарянское, чтобы приготовить путь иудеям.

Я привёл этот эпизод из Евангелия, чтобы напомнить, какая взаимная ненависть разделяла иудеев и самарян. Самаряне поклонялись Богу на горе Харизим и, как мы видим, не хотели иметь ничего общего с теми, кто собирался поклоняться тому же Богу, но только в Иерусалимском храме. Самаряне не приняли странников в свои дома, не предоставили кров и защиту тем, кто просил их об этом. При этом апостолы Иоанн и Иаков предложили Спасителю истребить ненавистных еретиков огнём с неба, уничтожить их, испепелить. На что Господь отвечал: «Не знаете, о чём просите. Не в этом сила Божия, не в этом сила правды».

Такова была сила взаимной неприязни, таков был уровень взаимного презрения и ненависти. Только учитывая это, можно в полной степени оценить то, что сделал для иудея, шедшего из Иерусалима в Иерихон, ограбленного и избитого разбойниками, встретившийся ему на дороге презренный язычник - самарянин.

Законник, вопрошающий Иисуса, конечно же, знает, что ему надо делать, чтобы наследовать жизнь вечную. Он знает об этом лучше, чем все остальные, и в его вопросе читается ирония: «Ну и что же нового ты скажешь мне, знатоку и почитателю закона, т.е. вернейшего и надежнейшего пути ко спасению? Что скажешь  мне, человеку, назубок заучившему все заповеди, все установления Моисеева закона?» И Господь, рассказывая лукавому совопроснику века сего притчу о помощи несчастному, пострадавшему от разбойников, в самом деле открывает нечто доселе невиданное. Оказывается, чтобы унаследовать жизнь вечную, нужно забыть о себе, забыть о главном деле своей жизни и раствориться в бедах и проблемах того, кто в эту самую минуту в тебе нуждается, кому без твоей помощи не подняться. Сколь бы важными, спасительными, неотложными не были дела, которые ежедневно, ежечасно влекут каждого из нас из Иерусалима в Иерихон, из Майкудука в город или на Юго-Восток, из дома на работу или на важнейшее свидание, всё же страждущий, встретившийся на пути нашего стремительного движения, – это всегда Божий посланник. Это всегда поручение Божие каждому из нас, будь мы хоть священники, левиты, диаконы или просто рядовые граждане. Избитый и израненный никогда ни при каких обстоятельствах не может оказаться на нашем пути случайно – просто потому, что нет ничего случайного в этом мире, созданном и хранимом Богом. И у священника, и у левита из притчи, рассказанной сегодня, несомненно, были важные причины пройти мимо избитого и страждущего, как они есть у каждого из нас, когда мы спешим по своим делам. Предположим даже, что эти причины были самыми существенными и значимыми в деле нашего спасения. Представим, что от того, поспешим мы или замедлим движение к своей цели, будет зависеть вся наша дальнейшая жизнь. Что же делать в таком случае? Забыть о цели своего движения и откликнуться на зов страждущего или устремиться вперёд? Ведь то, ради чего мы, преодолевая искушения, идём по дороге из Иерусалима в Иерихон, тоже дело, указанное нам Богом. Наша семья, наша работа, наши обязанности по отношению к другим людям – всё это требует нешуточных, вполне самоотверженных усилий, слишком часто не позволяющих нам отвлекаться на посторонние заботы. Первый порыв души, конечно, бросить все обыденные дела, бросить повседневную рутину. Стоны страждущих и несчастных зовут нас забыть о сытых и относительно благополучных, даже если это - наши собственные дети. И вот в этой связи вспоминается рассказ одной давно умершей американской писательницы, Флэнери О*Коннор, о неком энтузиасте-общественнике, посвятившему всю свою жизнь воспитанию трудных подростков из неблагополучных семей. Он так увлёкся спасением одного из них, что совершенно забыл о собственном сытом и относительно благополучном сыне, который, брошенный родным отцом, погибает в конце страшного повествования от одиночества и тоски. Так что иногда перед тем, как устремиться по пути из Иерусалима в Иерихон, стоит просто оглядеться по сторонам, может быть, страждущий рядом, может быть,  -  это наши дети, муж или жена, наши родители или соседи? Да и Сам Господь, обращаясь к каждому из нас, когда мы, одержимые идеей спасать окружающих, неспроста говорит: «Кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек? Дабы, когда положит основание и не возможет совершить, и все видящие не стали смеяться над ним,  говоря: это человек начал строить и не мог окончить». Любое дело, которое начинает христианин, должно быть пронизано вниманием и благословением  Божиим и пониманием, для чего нужно это благословение. Легко накормить один раз человека – трудно  кормить каждый день. Легко пожалеть человека один раз – трудно жалеть каждый день, и смиряться и отказываться от себя самого, хотя бы секунду в день, или две, но каждый день, всю жизнь. Поэтому когда приходит к нам этот порыв, нужно всегда спрашивать себя: «А завтра? Завтра я смогу поступить также? Или я, приручив этого человека, дав ему надежду, брошу его?». Вспомните Маленького принца, героя рассказа Антуана Сент-Экзюпери: «Мы всегда будем в ответе за тех, кого приручили».

Мы, христиане, знаем состояние гнева, презрения, которое вызывают у нас некоторые, особенно отвратительные нам грехи. Очень часто мы с добродушным снисхождением относимся к обжоре или даже вруну, понимая, что слаб человек «в мире живуща, от диавола прельстишася», однако едва ли мы будем также снисходительны и благодушны, если жизнь столкнёт нас с проявлением смертных грехов, страшных, или таких, про которые апостол Павел писал: «О том, что они делают тайно, стыдно и говорить». Достаточно легко объяснять свои соблазны, свои личные падения причинами естественными или сверхъестественными, но заведомо извинительными, достойными снисхождения, и в то же время, как трудно оправдать грешащего соседа: «Как он мог? Как посмел?» Именно так и мог, именно так и посмел, как смеешь ты сам, только в своём жанре. В том самом жанре, когда ты, будучи от него свободен, почитаешь особенно отвратительным в других людях. У каждого своя болезнь. И твоя болезнь, к которой ты уже привык, теперь уже тебя не напрягает. Это нормальный для тебя, обычный грех. А вот он, негодяй, делает то, чего я не делаю, значит, он хуже меня. Каждый из нас, так или иначе, сталкивается с таким состоянием своей души. А между тем греховная страсть ранит душу человека ничуть не меньше, чем нож бандита.

Вышедший из Иерусалима, стоящего на горах, попался в руки разбойников, когда спускался к Иерихону, т.е. в  глубокую долину, в самой низшей точке которого расположено Мёртвое море. То самое море, которое покрыло своими ядовитыми водами погубленных огнём; и погрязшие в грехе и разврате Содом и Гоморра находятся на дне этого моря. Так и всякий, опускающийся вниз, рискует попасть в руки разбойников, т.е. оказаться побеждённым грехом, раздавленным и обесчещенным своей страстью. Вот ещё о чём сегодняшнее евангелие. Когда человек идёт от Бога, - т.е. он забывает, что надо посещать церковные богослужения, молиться утром и вечером, помнить о Боге каждую минуту, заботиться о ближних своих, отвечать на чужую боль сочувствием и сопереживанием; когда он начинает спускаться вниз (говорит: я ещё не готов быть с Ним, я ещё не готов исповедоваться и причащаться), в эту долину Мёртвого моря – вот там на него могут напасть разбойники. Т.е. благодать, которую мы теряем, связана ведь не с тем,  что Бог отнимает произвольно, а то, что мы отказываемся её принимать, опуская себя вниз, ревнуя, завидуя, злясь, обижаясь и обижая тех, с кем мы живём, не желая понять и посочувствовать другому человеку. Вот тогда страсть, любая страсть, может не просто изранить нас, она может убить нас. И мы не можем гарантировать, что не впадём даже в самую гнусную и постыдную страсть, которую еще вчера осуждали.

Так вот, легко пожалеть израненного разбойника, это кажется естественным и нормальным каждому человеку, очень трудно испытать сочувствие опустившемуся до скотоподобного состояния и валяющемуся в непотребной грязи греха. Трудно пожалеть того, кого собственные преступные страсти изранили и ушли, оставив едва живым. Однако, может быть, и священник, оказавшийся рядом, и праведный служитель храма – левит – прошли мимо, так и не удостоив своей жалости поверженного насилием страстей. Жалости хватило еретику и изгою. Сочувствия и любви хватило прохожему самарянину, тому, кто на собственном печальном опыте хорошо знал, что значит быть чужим и отверженным среди праведников.

Три недели назад мы читали притчу о пирующем богаче и нищем Лазаре. Мы сегодня вновь убеждаемся в том, что сытый голодного не разумеет. И сегодня же, который уже раз, Господь обращается к сокровенным глубинам нашей души и спрашивает нас: «Кем мы себя числим? Безукоризненными праведниками или неключимыми грешниками? Чья молитва готова вырваться из нашей души: мытаря или фарисея?» И если перед нами изувеченная грехом человеческая душа, какое чувство нам предпочтительнее – надменная брезгливость или солидарность товарища по несчастью?

Дорогие братья и сестры! Жизнь христианина мучительно сложна не только тем, что нам приходится поститься (сегодня первый день поста), молиться, бороться со страстями и всячески понуждать себя. Это не самое главное и это не самое сложное. А сложное - это то, что христианину приходится думать. И думать приходится каждую секунду, пока мы живы. Приходится принимать трагические решения и брать на себя ответственность за них. Этим отличается настоящий христианин от человека, который в Бога не верит. Батюшка сказал, старица сказала, а мы сделаем - это не христианство. Это – язычество под маской христианства, под маской христианских обрядов. Если бы не так, то чего проще утешить себя нехитрым соображением, что помощь чужим должно оказывать лишь после того, как вполне устроены свои. Ведь если человек не рассуждает, он обязательно найдёт какое-то оправдание или подходящую цитату из Священного Писания абсолютно всему, что он делает, даже любому греху. Например, то, что я сейчас сказал: «Если кто о домашних о своих не печётся, тот отрёкся от веры, тот хуже неверного», т.е. сначала нужно своим сделать, а потом и о нищих позаботиться – может  возникнуть и такая мысль. Всё было бы просто и гладко, если бы этим текстом Священное Писание и ограничивалось. Но есть и другие тексты Вечной книги. Есть, например, Христовы слова о том, что «тот, кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережёт её».

Всё есть в Евангелии. Нет там только лёгких ответов и простых рекомендаций. Нет в спасительных словах Христа советов о том, как нам сделать нашу жизнь удобнее и бесскорбнее. Если мы за этим пришли в церковь, боюсь, ожидает  нас тяжелое разочарование, ибо многими скорбями надлежит нам войти в царство Божие. И любовь, о которой так легко, так браво рапортует законник, любовь – это тяжкий крест, который нести нам всю свою жизнь.

В конце моей сегодняшней проповеди я хотел бы вам рассказать об одной великой женщине Святой Католической Церкви Терезе Калькуттской, которая организовала движение в Индии среди беднейших слоёв этого населения, народа милийского. Её орден занимался тем, что собирал самых бедных людей, брошенных, раздавленных, лежащих на обочине, и вручную отирал грязь, гной, кровь, вручную стирал бельё, одевал этих людей. У нас в Темиртау есть этот орден. И он занимается тем, что собирает бомжей, алкоголиков, безногих, и они вручную, без стиральных машин всё делают: стирают, убирают за ними, выносят испражнения. Ходят всегда в белоснежных сари, бесконечно улыбчивые и бесконечно радушные. Этот орден знает уже сотни мучеников за веру Христову. Особенно в Африке. Они погибают там практически каждую неделю за Христа. Сейчас, в 21 веке. Вчера, позавчера, в прошлом месяце. У основательницы этого движения, которое процветает около ста лет (это стало известно после её смерти от духовника и из дневника), Бог отнял веру. Вообще отнял. У неё в сердце было пусто и темно. Ни одной эмоции, ни малейшей. Ни малейшего чувства, что Бог рядом. Она ничего не испытывала, но она шла на исповедь, она улыбалась, она вытирала грязь, она подбадривала сестёр. Такой крест понести суждено только исключительным личностям: когда там, в сердце, ничего нет, а ты идёшь и исполняешь свой долг, несёшь крест любви, невзирая ни на что, несёшь его до конца. И только потом, «до конца претерпевый» получит утешение от Бога.

Господь говорит: «Иди, и ты поступай также». Аминь