В среду Страстной седмицы вспоминаются два события: предание Господа Иисуса Христа Иудой и помазание Его миром. Им посвящен следующий фрагмент Евангелия от Матфея:
Во время оно, когда Иисус был в Вифании, в доме Симона прокаженного, приступила к Нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и возливала Ему возлежащему на голову. Увидев это, ученики Его вознегодовали и говорили: к чему такая трата? Ибо можно было бы продать это миро за большую цену и дать нищим. Но Иисус, уразумев сие, сказал им: что смущаете женщину? она доброе дело сделала для Меня: ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете; возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению; истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала. Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребреников; и с того времени он искал удобного случая предать Его. (Мф.26:6-16)
Сам Господь не только отпускает грехи женщине, но и объясняет ученикам, что она подготовила таким образом Его тело к погребению, а также, что ее поступок будет известен всюду, где будет проповедано Евангелие. Именно поэтому Церковь воспевает ту безвестную женщину.
Толкования
Смысл эпизода помазания объясняет библеист Анна Шмаина-Великанова:
Этот эпизод во всех четырех Евангелиях описан очень похоже. Одна разница бросается в глаза. Синоптики говорят, что ученики протестуют, потому что 300 динариев — это безумная трата, огромная сумма. По-другому рассказывает евангелист Иоанн: он говорит, что протестует именно Иуда Искариот; Иуда хочет, чтобы женщина положила деньги в ящик, а он бы их оттуда украл (Ин. 12: 1 – 8).
Помазание в иудейской культуре — основной священный акт. Помазывались цари и первосвященники, а так же умершие, хотя и несколько иначе, конечно. Специальная смесь благовоний и масел была предназначена для того, чтобы предотвратить гниение и избавиться от запаха. Поэтому в действии этой женщины прочитывалось, что она считает Христа царем, первосвященником и что она ожидает Его похорон.
Особенности богослужения
В Великую Среду в последний раз совершается Литургия Преждеосвященных Даров и в последний же раз читается молитва преподобного Ефрема Сирина с поклонами. Поклоны прекращаются до праздника Пятидесятницы (будут совершаться только перед Плащаницей).
В богослужебных текстах бескорыстие женщины-грешницы, возлившей на главу Господа драгоценное миро, противопоставляется сребролюбию Иуды, продающему Христа первосвященникам. Это подчеркивается, например, в стихире самогласной:
Егда грешная приношаше миро, тогда ученик соглашашеся пребеззаконным. Овая убо радовашеся, истощающи миро многоценное: сей же тщашеся продати Безценнаго. Сия Владыку познаваше, а сей от Владыки разлучашеся. Сия свобождашеся, а Иуда раб бываше врагу. Люто есть леность, велие покаяние: еже мне даруй Спасе, пострадавый о нас, и спаси нас.
(Когда грешница приносила миро, ученик договаривался с беззаконными. Она радовалась, тратя многоценное миро, он же желал продать Бесценного. Она познавала Владыку, он отлучался от Владыки. Она освобождалась, а Иуда становился рабом врагу. Сильна леность, велико покаяние: его даруй мне, Спасе, пострадавший за нас, и спаси нас.)
В этот же день в последний раз поется тропарь «Се, Жених грядет в полунощи» и ексапостиларий «Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный».
Се Жених Грядет в полуночи
(Хор Валаамского монастыря) 1.64MB
Се Жених грядет в полунощи, / и блажен раб, егоже обрящет бдяща: / недостоин же паки, егоже обрящет унывающа. / блюди убо душе моя, / не сном отяготися, / да не смерти предана будеши, / и Царствия вне затворишися, / но воспряни зовущи: / Свят, Свят, Свят еси Боже, / Богородицею помилуй нас.
Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный
Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду вонь: просвети одеяние души моей, Светодавче, и спаси мя.
Митрополит Антоний Сурожский. Проповедь в Великую Среду
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Мне хочется сказать всего несколько слов. Мы уже подходим к самим Страстям Господним, и из всего, что мы читали, из всего, что мы слышали, так ясно делается, что Господь может всё простить, всё очистить, всё исцелить, и что между нами и Им могут стоять только две преграды. Одна преграда это — внутреннее отречение от Него, это поворот от Него прочь, это потеря веры в Его любовь, это потеря надежды на Него, это страх, что на нас у Бога может не хватить любви…
Петр отрекся от Христа; Иуда Его предал; оба могли бы разделить ту же судьбу: либо оба спастись, либо оба погибнуть. Но Петр чудом сохранил уверенность, что Господь, ведущий наши сердца, знает, что несмотря на его отречение, на малодушие, на страх, на клятвы, у него сохранилась к Нему любовь, любовь, которая теперь раздирала его душу болью и стыдом, но любовь. Иуда предал Христа, и когда он увидел результат своего действия, то он потерял всякую надежду; ему показалось, что Бог его уже простить не может, что Христос от него отвернётся так, как он отвернулся от своего Спасителя; и он ушел…
Часто нам думается, что он ушел в вечную погибель; и от этого у нас, — может быть, недостаточно, — содрогается сердце и ужасается: неужели он мог погибнуть?… К Петру пришли другие ученики, его взяли с собой, несмотря на его измену; Иуда среди них был какой-то чужой, нелюбимый, непонятный; к нему, после его измены, никто не пошел. Если бы измена иудина случилась после Воскресения Христова, после того, как ученики получили дар Святого Духа, думается, что они не оставили бы его погибнуть в этом страшном одиночестве, не только без Бога, но и без людей.
Христос не оставляет никого… И, как бы ни страшно было думать об Иуде, о том, что его слово погубило Бога, пришедшего на землю, однако где-то должна в нас теплиться надежда, что бездонная премудрость Божия и безграничная, крестная, кровная Его любовь и его не оставит…
И мы сегодня видим и другой образ; я только что говорил, что нас может отделить от Бога наше, и только наше отречение от Него, и бегство от Него, невера в Его любовь, в Его верность. Но есть другое, что нас может отделить от Бога; об этом мы слышали постоянно эти дни; это ложь и это лицемерие. Это ложь людей, которые не хотят на себя посмотреть, не хотят себя видеть, какие они есть, которые хотят обмануть себя, обмануть других, обмануть Бога, прожить в мире иллюзий, в мире нереальности, в котором им на время спокойно, безопасно; это нас тоже может отделить от Бога…
Одного подвижника раз спросили, как может он жить с такой радостью в душе, с такой надеждой когда он себя знает грешником? И он ответил: Когда я предстану перед Богом, Он меня спросит: Умел ли ты Меня любить всей душой твоей, всем помышлением, всей крепостью твоей, всей жизнью твоей?.. И я отвечу: Нет, Господи!… И Он меня спросит: Но поучался ли ты тому, что тебя могло спасти, читал ли ты Мое слово, слушал ли ты наставления святых?.. И я Ему отвечу: Нет, Господи!… И Он тогда меня спросит: Но старался ли ты сколько-то прожить достойно своего хоть человеческого звания?.. И я отвечу: Нет, Господи!… И тогда Господь с жалостью посмотрит на мое скорбное лицо, заглянет в сокрушенность моего сердца и скажет: В одном ты был хорош: ты остался правдив до конца; войди в покой Мой…
Сегодня мы читали утром о том, как блудница приблизилась ко Христу; не покаявшаяся, не изменившая свою жизнь, а только пораженная дивной, Божественной красотой Спасителевой; мы видели, как она прильнула к Его ногам, как она плакала над собой, изуродованной грехом, и над Ним, таким прекрасным в мире таком страшном. Она не каялась, она не просила прощения, она ничего не обещала, — но Христос, за то, что в ней оказалась такая чуткость к святыне, такая способность любить, любить до слез, любить до разрыва сердечного, объявил ей прощение грехов за то, что она возлюбила много… И когда Петр был Им прощён, он тоже сумел Его много любить, может быть, больше многих праведных, которые никогда не отходили от Спасителя, потому что ему было прощено так много…
Скажу снова, что вчера сказал: мы не успеем покаяться, мы не успеем изменить свою жизнь до того, как мы встретимся сегодня вечером и завтра, и в эти наступающие дни со Страстями Господними; но приблизимся ко Христу как блудница, как Мария Магдалина — со всем нашим грехом, и вместе, отозвавшись всей душой, всей силой, всей немощью на святыню Господню, поверим в Его состраданье, в Его любовь, поверим в Его веру в нас, и станем надеяться такой надеждой, которая ничем не может быть сокрушена, потому что Бог верен, и Его обетование нам ясно: Он пришел не судить мир, а спасти мир… Придем же к Нему, грешники, во спасение, и Он помилует и спасет нас. Аминь.
