Колдунья, насылающая болезнь. Немецкая гравюра 1489
Протоиерей Александр Шантаев родился в 1964 году в Западно-Казахстанской области. В 1991 году окончил Киевский государственный художественный институт. Рукоположен во священники в 1994 году. С 1994-го по 2004 год служил на приходах сел Введенское, Берендеево, Львы Ярославской епархии. В 2004 году — настоятель Спасо-Преображенского собора Угличского кремля. Директор молодежного социального центра во имя св. царевича Димитрия Угличского. Автор книг «Святые блаженные-калеки в современной житийной литературе», «Священник. Колдуньи. Смерть. Этнографические очерки сельского прихода», «Асина память», «Между небом и Львами. Записки на полях церковного года».
Тяга к таинственному
— Отец Александр, как появляются православные суеверия, почему в христианскую традицию примешиваются языческие обряды: через какое плечо правильно передавать свечу в храме и тому подобное?
— Дело, я думаю, не в каких-то именно «православных» суевериях, а в том, что суеверность присуща человеческому сознанию в принципе. Народные, то есть догматически не просвещенные формы религиозного мировосприятия очень устойчивы. Не сомневаюсь, что есть свои специфически буддийские или мусульманские формы народной набожности. Античные и римские авторы, по-нашему язычники, например Лукиан, высмеивали суеверия своих современников. Что такое, собственно, суеверие? Слово «суеверие» было изобретено по аналогии со словами «суемудрие», «суесловие» в петровскую эпоху, для адекватной передачи латинского superstition. Эпохой ранее разные неподобные обычаи обозначались польским словом «забобоны», которое нет-нет, а попадается и сегодня в народной речи. Просвещенная часть общества начинает обращать внимание на суеверие тогда, когда устанавливается нормативное представление о вере, когда здравое понимание вещей противопоставляется нездравому. Феномен «суеверия» коренится в присущей человеку тяге к таинственному, которая в искаженном грехопадением мире является искаженным же стремлением к Таинству, к жизни в Святом Духе.
— Одной моей беременной подруге верующие женщины в храме рекомендовали до родов не трогать кошек, иначе, мол, у малыша на спине шерсть вырастет… Как им объяснить, что это ерунда?
— Ну, можно посоветовать не трогать до родов заодно и кактусы, чтобы шерстка не получилась колючей, а также избегать прикасаться к изогнутым предметам, чтобы ножки не стали кривыми… А если серьезно, в случае с вашей подругой мы видим характерное проявление магического сознания. Вера, по словам святого Диадоха Фотикийского, есть мысль о Боге, лишенная идолопоклонства. Эти женщины-советчицы в храме, они же уверовавшие, принявшие Христа. Но это принятие веры не огласило все окраины и закоулки личности: поверху — церковная жизнь с соблюдением всего предписанного уставом, а с исподу именно оккультное (т. е. скрытое, потаенное) убеждение, что существуют еще более секретные взаимосвязи в мире, нежели те, что открыто исповедуются Церковью. Кстати, многие представители «колдовского и целительского цеха» играют именно на этом тайнознании и посвященности для немногих в отличие от провозглашаемого во всеуслышание Евангельского благовестия.
Людям, которые подвержены суевериям, непросто объяснить, почему так или иначе поступать неправильно. Этим людям следует объяснять Христа и открывать для них Евангелие! В наше время люди массово причисляют себя к исповедующим православную веру, и правильно делают, но опыт подлинного богообщения все-таки очень редкий. И не в силу исключительности самого этого опыта (хотя это так и есть), но в силу того, что нужно искреннее желание проснуться. Пробудиться, очнуться, что ли. Искать Бога, а не только правильно выполнять установленные обряды.
Когда человек действительно вступит в личностный, подлинный диалог с Богом, откроет Его в себе, научится соотносить свое дыхание и свою жизнь с Ним, с Евангелием, тогда ему не надо будет объяснять, через какое плечо правильно передавать свечу. Все суеверия развеются как туман…
— Моей родственнице как-то подложили под коврик у входной двери иголку, она очень испугалась сглаза, хотя, кажется, верующий человек. Как ее успокоить?
— Испуганному ничего не докажешь, если он лишь только «немножко» христианин и при этом боится приворотов, заговоров и всех этих «вампирических» и «энергетических» воздействий. Как излечиться от трусости? Воспитанием смелости! Усилием воли, работой над собой, напряжением тех мышц, что расположены между ушами, то есть мозговой деятельностью, а также душевным трудом. Христос, несомненно, призывает нас преодолевать страхи и страхования. Ну хорошо, испугалась родственница: «Какой ужас, кто-то мне желает зла!» — а потом помолилась и вспомнила евангельское: «У вас же и волосы на голове все сочтены; Не бойтесь же…» (Мф.10:30) Не бойся! Господь с нами! Такая заповедь для верующего: не бойся приворотов, сглазов и ночных стуков! А уж если ты боишься, тебе ничего не поможет: хоть ты обложись святыньками и ходи в водолазном костюме, наполненном святой водой.
Человек перед лицом смерти
— Множество суеверий связаны со смертью. Однажды я видела, как на похоронах поругались близкие люди из-за того, как правильно ставить портрет — в ногах или в голове покойника и куда портрет должен смотреть! Наверно, при помощи этих ритуалов люди пытаются меньше думать о смерти?
— Современные горожане пытаются свести свои отношения со смертью к разумной функциональности. Умирает — не надо ему об этом говорить, чтобы он не расстраивался, в больницах стены раскрашивают в приятные тона, чтобы поменьше было депрессивности. Когда человек все же умер, в гробу не хоронить — страшно деткам смотреть на мертвого, лучше быстренько кремировать, собрать останки в эстетичную урну. На похороны прикупить соответствующий наряд, темненький, может, еще потом пригодится. Помянуть где-нибудь в кафе неподалеку, чтобы посуду после гостей не мыть. А после всех церемоний, поплакать, конечно, и саженцы цветочков в колумбарий прикупить. Ну и, само собой, жилплощадь высвободилась, а это уже вопрос будет посерьезнее смерти! Разумеется, я утрирую, и вовсе не с целью кого-то обидеть. Просто смерть — это такое зеркало, в которое бесконечно вглядывается человеческая цивилизация. Всмотритесь в нашу культуру смерти, и вы увидите то, что Филипп Арьес (французский историк, автор книги «Человек перед лицом смерти») назвал «переворачиванием», «если ада нет, то и рай меняет свой облик». Торжествующая идеология консьюмеризма простирается и на загробную жизнь. В восприятии внецерковного и околоцерковного большинства ад упразднен как «недоброкачественная услуга» со стороны Бога, не отвечающая современным требованием безопасности потребителя. Рай остался, но без Бога, так как Его близкое присутствие мешает нормально расслабиться и вкусить плоды вечности. Отсюда такая забота о формальных интересах покойника: портретах, венках, каких-то вещах в дорогу… В урбанистической практике погребальной обрядности в первую очередь присутствует стремление так упокоить умершего и уважить, собственно, саму Смерть, чтобы, выражаясь современной безличной лексикой, «свести риски претензий со стороны последних к минимуму».
— А как быть верующему, например, на похоронах, когда родственники его просят совершить какие-либо ритуальные действия: переворачивать табуретки после гроба или поставить на поминках перед портретом умершего стакан водки с хлебушком? Не соглашаться же, несмотря на мифопоэтику…
— Я бы посоветовал в такой ситуации, как ни странно, ничего не делать. А если будут настаивать, то объясните спокойно, что вы знаете свой долг по отношению к умершему и будете молиться за него, так как нет иной возможности разделить с ним таинство перехода в жизнь вечную. Не стоит увлекаться катехизацией родственников на кладбище. Не стоит доводить дело до спора. Истина в нем не родится. Спор вообще не самая питательная среда для зарождения истины.
— А народные приметы? Не зря же наши предки замечали такие совпадения, может, есть в них какая-то правда?
— В Священном Писании есть отсылки к приметам, знакам от Бога. Господь видимо участвует в жизни каждого человека и посылает ему различные сигналы, но упаси Бог анализировать их и приводить в определенную систему! «Приметы есть предчувствия, и иногда правильные, имеющих сотвориться событий, если перед этими событиями не попросить Бога, чтобы Он избавил нас от беды», — говорил преподобный старец Нектарий Оптинский. Мы должны с благодарностью принимать от Господа все дары, если увидел благодатное совпадение, принимай его, но не относи на счет собственных достоинств. Иначе человек вообразит себя сталкером, который наблюдает сложную связь вещей, проницает ее, эдакий разведчик у Бога! Но в этом случае он вступает на путь, где с ним играет дьявол по своим правилам, а вернее, без всяких правил. Потому что нет «системы благодатных совпадений». Божья воля никем не связана и ничем не ограничена. Бог — Творец, а дьявол — игрок. Человек живет лет шестьдесят-семьдесят, а бесы существуют многие тысячи лет и уже навострились в своем деле. Они как гениальный шахматист по сравнению с ребенком, постигающим крестики-нолики. Зная человеческие слабости, доверчивость к совпадениям, они подстраивают ситуации таким образом, чтобы отдалить человека от Бога, заставить его поверить в приметы, в суеверия, во что угодно, но вне Бога, вне Его святой воли. И люди поддаются, попадаются на эту удочку. А выход — в решимости не поддаваться на совпадения. Верить в Божественный Промысел о каждом из нас и не посягать на большее.
Забобоны исчезают
— В церковной среде существуют такие обычаи, как, например, не есть круглое, скажем арбузы, в день памяти св. пророка Иоанна Крестителя или после причастия не прикладываться к иконам. Это суеверие или благочестивый обычай? Как правильно относится к таким обычаям?
— С чем-то подобным я сталкивался на сельских приходах, как и с ограничением на употребления вилок и ножей в определенные дни или на вкушение яблок женщинам, делавшим аборты. Вот в одном приходе как-то потекла вода из-под престола, так сразу же объявили о чуде, стали служить молебны с акафистами, а потом выяснилось, что это не источник святой забил, а водопроводная труба дала течь. Не всегда бывает просто отделить забобоны от обычая, берущего начало в местной традиции благочестия. Да, наверное, и поздно уже: аграрная народная культура, как и народная религиозность, исчезает быстрее, чем ее успевают фиксировать. Возникают новые обычаи, суеверия, приметы, порожденные уже новой средой и условиями. Что тут скажешь лучше Господа: «Бодрствуйте и молитесь!»
Знаете, я встречал церковных людей, которые сегодняшнему выпускнику духовной семинарии могли бы показаться дремучими пережитками чуть ли не язычества. И некоторые из них были потрясающими людьми, святыми, можно сказать. Они были не шибко грамотными и, скажем мягко, специфически-воцерковленными, но они были безоглядно любящими Христа, до последнего вздоха. Господь давал им благодать и спасение за их живую любовь. Бывает так, что суеверная набожность простецов более искренна, жертвенна, ближе к Христу, чем лишенная мистического опыта и чутья холодная просвещенность в вере, одетая в догматическое знание, как в казенный мундир. Вероятно, немало людей, стяжавших Царство Небесное, были, на наш взгляд, суеверными, доверчивыми к приметам, наивными, имели множество каких-то нелепых представлений, но у них, безусловно, была искренняя любовь ко Христу и великая преданность Церкви.
— Как же относиться к людям, которые командуют в храме, рекомендуют, где лучше стоять на службе из-за особой энергетики и каким концом поджигать свечи?
— Ну разве это не повод потерпеть их? Надо сказать, что в нашей церковной повседневности редко видишь людей по-настоящему приятных. Потому что все мы еще пребываем в пути. А когда люди в пути, они пыльные, избитые, раздраженные, не выспавшиеся; у них случаются голодные обмороки и галлюцинации. Но, как это бывает на Пасху, достигнув долгожданной цели нашего пути, мы омываемся, надеваем чистые праздничные одежды и ликуем! В Царствие Небесное вступает уже другой человек — опытный, мудрый, верный, не чуждый святости. Дай Бог нам всем вместе туда прийти! Хоть ползком, хоть как, но добраться! Поэтому пока все мы, православные, еще в пути, нужно друг друга прощать, оправдывать, пытаться понять. Дело не в том, что кто-то правильно поставил свечки, а кто-то неправильно. Все упирается в Евангелие: имело оно место или нет в сердце каждого конкретного человека? Оно живет и животворит? Или оно где-то далеко прошелестело какими-то звуками смутными, косными, поэтическими, где-то с амвона, и так и ушло мимо, не заронив семян в сердце.
