Очень полезно иногда возвращаться к началу. Как все начиналось. Начинаешь ценить то чего так желал. Это возможно и особенно приятно, когда есть люди — свидетели всех событий. Те, кто пережил это с тобой.
Получив задание написать свою историю появления на клиросе, я за вдохновением обратилась к подругам, с которыми все и началось. И тут они меня закидали воспоминаниями. А помнишь??? Тут впору писать целую книгу. Столько событий, теплых и ярких воспоминаний юности.
Чтобы писать о клиросе я должна написать и про них.
Итак. Сейчас мне 28. Клиросный стаж 18 лет. Впервые оказавшись в церкви в раннем детстве, я с нескрываемым восхищением и интересом смотрела на клирос. Многоголосное пение на непонятном языке манило и родило мечту. Я ХОЧУ БЫТЬ ТАМ! «Мечты сбываются — мечтать нужно аккуратнее»- любит говорить моя подруга. И моя сбылась.
В воскресной школе нас начали обучать церковнославянскому языку и почти сразу распределили, кто что будет читать на службе. Мне достался 3-й час. Тренировалась дома столько раз, что знала все псалмы наизусть. Как-то в очередной раз, распевно нарушая тишину, дома зазвонил телефон. Пока шла к телефону продолжала читать: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и во веки векооооов…» Путь был пройден, а фраза была не закончена. Взяв трубку я замолчала и вместо АЛЛО очень громко пропела — АМИНЬ. Испугавшись, бросила трубку. Телефон перезвонил. Это была Олеся. Она тоже учила часы и в принципе догадалась что произошло. Хохотали мы очень долго.
Клирос был для нас святая святых. Нахождение там было привилегией. Туда стремились. Этим дорожили. Особенно было приятно остаться одной на клиросе и быть как рыба в воде, зная какой тропарь читать и из какой книги. Шел 98 год. Мне тогда было 10 лет.
Но читать было мало. Хотелось петь. Батюшка пригласил преподавателя сольфеджио и для меня открылся мир нот, бемолей и диезов. Помню один случай. Тогда мы только учились и на службе стояли напротив клироса, конечно же, заглядывали, туда разинув рты и слушали. И вот однажды на литургии стоим мы как всегда. Проповедь после Евангелия сказана, заупокойная ектенья спета, начинается Херувимская. И тут мы с деловым видом, как по сигналу открыли ноты Херувимской, которую накануне выучили. Сначала только следили глазами за нотам, прислушиваясь к хору, (в принципе это от нас и требовалось), но как то видимо не удержались и запели… Как нам показалось очень даже не плохо. И не понимали, почему клирошане смотрят на нас с ужасом, всем видом показывая, чтобы мы замолчали.
Матушка учила нас уставу. Мне все давалось как-то легко. Голова была пустая, ничем лишним не забита. Бывает, и сейчас поешь на всенощной и можно практически в слова не заглядывать. Сама удивляюсь. Специально не учила. А откуда-то знаю. Помню, как батюшка мне тогда говорил: «учи, а то потом мозги как резиновые будут. С какой силой ты будешь стараться в них что-нибудь запихнуть, с такой силой все вылетать будет». Да… теперь это так. А тогда он был еще моложе, чем я сейчас…
На клирос я попала так сказать «второй волной». Первой на клирос взяли Таню. Только ее. Помню, рыдала целый день от обиды. Теперь могу в этом признаться.
Полноценно и постоянно запели лишь в 2002 г. Самое заветное осуществилось.
Нас было четверо. Клирос нас и сдружил. Тогда мы не понимали, что клирос это послушание. Матушка нас предупредила, чтобы хорошо петь, нельзя ругаться между собой. Сейчас я это понимаю. Помню, мы ответственно отнеслись к этому предупреждению и это правило задокументировали. Мол, обязуемся жить дружно, а если кто-то поругается, тот угощает всех мороженое. Так и написали с ошибкой. Мороженое. Но исправлять не стали. Так и осталось. Наверняка у кого-то хранится эта бумазейка.
Наша дружба крепла. Все время мы проводили вместе. Договаривали фразы друг друга. Матушка называли это так — блютуз включен. Наши мысли варились в одном котле. Это тоже ее слова. Помню, как то сидим с девчатами и говорим — торта так хочется! Буквально через пару минут заходит матушка с тортом. К тому моменту мы уже привыкли к этому. Просто взяли торт и вкусно попили чай. Блютуз включен. Синхронизация прошла успешно. И так было во всем.
Это душевное единение отражалось и на пении. Мы чувствовали друг друга. Наши голоса сливались. Как говорится — спелись.
Мы пели везде. В церкви с открытыми окнами (чтобы непременно все слышали), на улице и даже в попутке пока ехали с Караганды в Абай.
Мы пели все. Богослужебное, русское народное, и даже отрывки с Гарри Поттера на 5й глас.
Мы были самым молодым хором. Нам тогда было по 13-14 лет. И, естественно, мы этим гордились. В паломнических поездках по области и в Алмате в храмах Верую и Отче наш пели исключительно трехголосно. Выделывались.)
Клирос — это искушения. Бывает, стоишь и, вдруг, как накатит смех. Просто так. Что-то незначительное покажется смешным. И стоим все хрюкаем как по цепной реакции. Из алтаря возглас, а в ответ тишина… только всхлипывания. Бывает, нападет раздражение. Плохо споем то, что долго учили. Кто-нибудь сфальшивит, кто на репетиции не ходил или просто не учил. Стоишь, злишься. И народ наверняка это чувствует. Какая уж тут молитва.
На клиросе должны быть люди, которые живут этим, которые горят. Люди на своем месте. Бывают девчата без музыкального образования поют и все органично, а иногда профессиональные певцы с мощными голосищами выглядят, точнее — слышатся — нелепо. Здесь в пении главное душа и понимание того что поешь и Кому поешь.
Этим нужно жить. И главное помнить для чего это все. Не себя показать, а Богу петь. А, как известно, петь Богу — это самая лучшая профессия.
Елена Ли
