Вступление
— Батюшка, вы мне грехи сейчас можете отпустить? — спрашивает мой случайный собеседник, неуверенно улыбаясь.
Что ж, вопрос задан…
Как часто эту фразу слышит священник, и не только в Церкви, даже зачастую и не в церкви, а в гуще народа, в повседневном круговороте мирской жизни, где-нибудь на предприятии или в военной части, в ЖЭКе или в магазине, просто на улице или в транспорте. И вопрос этот можно услышать от кого угодно — от генерала или бомжа, от работника исполкома или «валютчика». Вот ведь как живо сознание греха в душе человека! — Десятки лет вытравливали — и не вытравили. И спрашивают чаще всего именно об исповеди. Редко-редко когда спросят: «Как причаститься?», не всегда произносится это с настоящей болью — иногда и полушутя вроде бы, а вот спросить именно об этом что-то толкает.
«Душа по природе своей христианка»,— говорил Тертуллиан — и интуитивно чувствует она грех как нечто чужеродное, опасное, «болеет грехом» и избавиться от него желает. Но как? — Вот этого-то наш современник, внецерковный, а часто и совсем безрелигиозный человек вовсе не знает. Чувствует: батюшка чем-то тут может помочь, и будет душе легче. Да желательно бы только поскорее это сделать, попроще, без хлопот, сейчас…
— А сколько же тебе лет? — интересуюсь я у своего случайного собеседника.
— Сорок пять уже.
— Значит, сорок пять лет грешил, а за сорок пять секунд все изгладить хочешь? Нет, брат, так в жизни не бывает, грешить трудился, так и искупить потрудись. В Церковь походи, помолись, к исповеди подготовься. Господь увидит твою веру, раскаяние — тогда и о прощении грехов говорить можно будет серьезно.
Ответ отчасти и шутливый, но смысл в нем большой. Как можно отпустить грех, если человек не знает, что такое грех? Как можно принять исповедь, если человек не понимает, что такое исповедь? И тут уже не знаешь, чему удивляться больше: тому ли, что за 70 лет выжигания религиозного сознания понятие греха не изгладилось из души человека, или тому, что за 10 последних лет полной свободы информации, в том числе религиозной — изобилия литературы, открытия церквей,— так и сохранилась всеобщая неграмотность, даже дремучесть в этом важнейшем вопросе христианской жизни.
А ведь, кажется, всякого рода пособий — книг, брошюр, листков — для подготовки к исповеди издано более чем достаточно. Но… это — непонятно, то — неинтересно, до этого — руки не дошли, да… и вообще, времени нет… А на нет и суда нет — суда человеческого. Но будет Суд Божий, и никому его не избежать…
Глава 1. ГрехИз словарей:
Полный церковно-славянский словарь -М.,1993 (репринт):
– беззаконие.
Толковый словарь живого великорусского языка В.Даля, т. 1 – М., 1955:
– поступок, противный закону Божию; вина перед Господом.
Словарь древнерусского языка (XI-XIV вв.) – М., 1989, т. 2 (репринт):
– 1) промахнуться, не попасть в цель; 2) миновать, пропустить что-либо; 3) нарушить религиозные предписания.
Словарь русского языка С. И. Ожегова – М., 1972:
– 1) нарушение религиозных предписаний, правил; 2) предосудительный поступок; 3) грешно (разг.) – нехорошо.
Философская энциклопедия – М., 1962: – понятия нет.
Советский энциклопедический словарь – М., 1980: – понятия нет.
Полный православный богословский энциклопедический словарь – М., 1992 (репринт):
– непослушание воле Божией.
Из текстов Священное Писания:
В Библии понятие «грех» встречается 497 раз, от: «…если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит…» (Быт. 4:7) [1], до «…чтобы не участвовать вам в грехах…» (Откр. 18:4).
Слово Спасителя:
Всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин. 8:34).
Слово Апостола:
Возмездие за грех – смерть (Рим. 6:23).
Слово пророческое:
Всякий верующий в Него (Иисуса Христа) получит прощение грехов именем Его (Деян. 10:43).
Из священнического опыта, из высказываний людей нашего времени:
«Всем грешен: словом, делом, помышлением…»
«Ничем никогда не грешил, только меня все обижали».
«Грехов? Да нет, не было. Всегда всем только добро делала».
«Чего там конкретно? Всем грешила, а конкретно не знаю».
«Не помню что-то…».
«Грех? А что это?».
Итак, что же такое грех?
Желающих узнать богословский ответ на этот вопрос отсылаем к статье из Богословского энциклопедического словаря. Ну а мы постараемся ответить на него как можно проще и в то же время подробнее.
Вся сложность христианского понимания греха в том, что явление это многоплановое: с одной стороны – дело, с другой – состояние (страсть). Дело же может быть совершённое, а может быть помысленное. Но, кроме того, на грех можно смотреть и как на противление Господу, как на оскорбление Его любви к нам. Справедливо также называют грех «духовным ядом», отравляющим, убивающим нашу душу… Итак, попробуем во всем этом разобраться.
Согласно определению «Толкового словаря» Даля, грех – это поступок, противный закону Божию. Но что же такое закон Божий? Что знает об этом сейчас большинство людей? Проверить это не сложно – спросите первого встречного на улице: «Скажите, пожалуйста, как Вы считаете, что такое грех?» Девять из десяти ответят, крепко подумав: «Ну, убить, если кого…» Еще подумав: «Родителей когда обижают», иногда добавят, но уже с ноткой сомнения: «Украсть, наверное, чего-то там…» И что характерно, редко-редко, почти никогда не вспомнят о грехе блуда – так привыкли к тому, что это не блуд, а секс – «законно-спортивный» элемент жизни. Такое представление о грехе опирается на крайне скудное, где-то краем уха слышанное знание о десяти заповедях ветхозаветного закона, данного Богом Моисею на горе Синай : не убий, не укради и пр. Ну что же – знать этот закон (десятисловие, или декалогий) необходимо: это фундамент не только христианской, но и всей общечеловеческой духовности и морали. И знать, конечно, нужно не только пятую и шестую, а все заповеди. Знать, понимать, руководствоваться ими ,- но и это еще не все. Дело в том, что наш новозаветный христианский закон неизмеримо более глубок: кроме «грешен словом и делом» он имеет еще одно измерение – «и помышлением». Вот что говорит Сам Христос в Евангелии от Матфея: «Вы слышали, что сказано древним: «Не убивай; кто же убьет, подлежит суду». А Я говорю вам, что всякий гневающийся на брата своего… подлежит суду…» Вы слышали, что сказано древним: «Не прелюбодействуй». А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5, 21-22; 27-28). Вот ключевые слова: «Прелюбодействовал в сердце своем», – т.е. грех из сферы действий, поступков переводится в сферу состояний, чувств. И здесь – колоссальный сдвиг в понимании! Если большинство из нас могут спокойно сказать: «Нет, никого не убивал», а кое-кто даже сможет без лукавства признать себя непричастным к греху блуда, то увидим ли мы такого человека, кто искренне скажет: «Гневаться, раздражаться, обижаться? Осуждать кого-либо? Иметь нескромные, нецеломудренные мысли? – Нет, со мной этого никогда не бывало!»? Думаю, что не увидим, а если и увидим, – то можно без сомнения утверждать, что встретили мы человека с абсолютной душевной слепотой. Так что, друзья мои, приходится признать – воистину все мы «в бездне грехов валяемся»: ведь не проходит дня, часа, а то и минуты, чтобы не согрешили мы раздражением или нечистыми мыслями, осуждением или завистью, праздностью или унынием и т.п.
Что порождает грех?
Итак, мы разобрались, что грех может быть «делом», а может быть «помышлением». Ну а теперь заглянем глубже. Что порождает грех? Источник его лежит в самых глубинах нашей души — в том, что называется страстью. По определению «Полного церковно-славянского словаря» страсть (— пафос) — это «сильное желание чего-либо запрещенного», т. е. желание совершать грех. Сама по себе страсть есть уже грех — «грех состоянием», но это и потенциальная возможность совершения греха делом, воплощения его в конкретном поступке. Так, страсть сребролюбия (любовь к деньгам, богатству), при непротивлении ей и при способствующих внешних обстоятельствах, может реализоваться в грех воровства; страсть раздражительности — в грех рукоприкладства (побои, драка); страстное состояние отчаяния — в грех самоубийства. Как мы видим, все эти грехи — воровство, рукоприкладство, самоубийство и прочие — коренятся в соответствующих страстях. Но дело в том, что и сами страсти эти также есть грехи, более того, именно они — страсти — и есть грехи «в первую очередь», ибо, постоянно гнездясь в душе человека, побуждают его к совершению грехов делом — к падениям. Поэтому грехи делом не только вторичны по происхождению, но и гораздо легче преодолеваемы на практике (удержать себя от воровства, к примеру, гораздо проще, чем удержать свою душу от страстного желания приобретать материальные блага). Искоренение страстей — основное содержание православной аскетики. Святые отцы учат, что источник страстей – искушающая душу человека бесовская воля; почва для их произрастания – зараженная первородным грехом падшая природа человека; сила, противостоящая страстям, — свободная воля богоподобной человеческой личности; оружие для борьбы со страстями преподается Православной Церковью. Однако все это уже тема отдельного, большого разговора.
Здесь же мы приводим только перечень основных страстей (по мере возрастания их опасности для души), как они определяются святыми отцами Церкви, — с противопоставлением им соответствующих добродетелей.
ЧРЕВОУГОДИЕ — ВОЗДЕРЖАНИЕ
ЛЮБОДЕЯНИЕ (блуд) — ЦЕЛОМУДРИЕ
СРЕБРОЛЮБИЕ — НЕСТЯЖАНИЕ
ГНЕВ — КРОТОСТЬ
ПЕЧАЛЬ — ТЕРПЕНИЕ
УНЫНИЕ —ТРЕЗВЕНИЕ (духовная собранность)
ТЩЕСЛАВИЕ — СМИРЕНИЕ
ГОРДОСТЬ — ЛЮБОВЬ
Действие греха
Теперь рассмотрим, каково же действие греха на душу человека.
С одной стороны, как мы уже говорили, грех постепенно умерщвляет душу, «отравляет» ее собой. Если угодно, действие греха можно сравнить с действием радиации на тело человека. Это «духовная радиация», постепенно, но неуклонно разрушающая душу. А душа должна не только кое-как существовать, прозябать — она должна развиваться, формироваться; она должна успеть приготовиться и созреть ко времени перехода в вечную жизнь. Так плод в материнском чреве созревает, готовится к рождению в мир. Беда, если мать в это время помышляет только о развлечениях или о том, например, чтобы выгодно подработать на каком-нибудь токсичном производстве. О печальных последствиях этого не хочется и говорить… Безумной назовут такую нерадивую мать большинство нормальных людей — и будут правы. Но прав и Предтеча и Креститель Господень Иоанн, который нам, нормальным людям, сказал: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3:2). Прав Господь наш Иисус Христос, Который сказал: «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то [богатство], что ты заготовил?» (Лк. 12:20).
Все мы, дорогие, так сказать, «беременны» душой: носим, вынашиваем ее для рождения в будущее Царствие,— но помним ли мы об этом? Заботимся ли о ней? Или отравляем ее «токсинами» грехов, угнетаем ее тяжким грузом своих страстей, собственноручно обливаем ее «грязью духовной»?
Убийство души (а Святые отцы говорят, что душа может омертветь еще при жизни тела) — вот тот фатальный исход, к которому приводит легкомысленное отношение ко греху, привычка жить во грехах — извиняя самого себя тем, что «все так живут». Предупреждая нас от этого пагубного самооправдания, Господь учит: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф. 7:13-14).
С другой стороны, совершаемый нами грех — это нанесение прямого оскорбления Богу. Ведь Сам Христос открыл людям, что Бог для каждого из нас не некий непознаваемый Абсолют, абстрактный принцип, но «Отец наш Небесный». ОТЕЦ! Вдумайтесь в это! Ведь именно это делает христианство религией любви, а не закона! Но такое высокое отношение требует взаимности — не только бесконечно милосердной и долготерпеливой заботы Отца о своих страждущих чадах, о каждой человеческой личности, но и нашего достойного, сыновнего отношения к Небесному Отцу — дайте «Божие Богу» (Мф. 22:21).
Грех есть непослушание Воле Божией. Но не является ли оскорблением для земного, во плоти человеческой, отца, упорное, злонамеренное, нераскаянное непослушание его воле, его указаниям, просьбам, его авторитету? Не тем ли более — непослушание воле Небесного Отца? И если земной отец, испробовав все средства увещевания и вразумления, в конце концов не только имеет право, но и обязан прибегнуть к наказанию,— то не вынудит ли, в конце концов, небесная справедливость отступить небесное долготерпение? Как говорят в народе: «Бог долго терпит, да больно бьет».
Еще страшнее выглядит ситуация, если мы посмотрим на нее с точки зрения искупительной жертвы Спасителя — Его добровольной крестной смерти за грехи мира. Все скорби мира, включая и непреодолимое человеком проклятие смерти, есть последствия греха, берущего начало от грехопадения прародителей Адама и Евы. Христос вочеловечился, чтобы это проклятие преодолеть, чтобы превратить смерть из кошмарного тупика в дверь, ведущую в лучшую, совершенную жизнь, изначально уготованную Богом человеку по его сыновнему достоинству. Христос Сам, будучи совершенно чист даже от тени греха, добровольно взял на Себя все последствия греха вплоть до смерти, «смерти же крестной» (Фил. 2:8). Он «отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века» (Гал. 1:4). Спаситель, распявшись за нас, сделал возможным искупление грехов для всех людей, ищущих Царствия Божия, — от Адама до последнего человека последних времен. И таким образом мы, совершая грехи, вновь и вновь становимся соучастниками Его распинания. О, ужасное зрелище! Одну руку все время просительно протягиваем к Распятому Христу с молением (если не с требованием): «Дай нам то, дай это, помоги, защити нас», — а другой рукой — молотком по гвоздям, пронзающим Его пречистое тело! Поистине, невыносимая картина. Кажется, как можно жить, если так это все видеть? Ведь избавиться в нашем скорбном мире от греха невозможно: («…несть человек иже жив будет и не согрешит») — с грехом можно только бороться; но как с этим сосуществовать: с «грехом — ядом», с «грехом — оскорблением», с «грехом — распинанием»?! Однако, хотя действительно «человекам это невозможно» — «Богу же все возможно» (Мф. 19:26).
И становится это возможным потому, что существуют два великих понятия, два ключевых момента в отношениях Бога к человеку и человека к Богу: милосердие и покаяние. И реально объединяются эти два понятия во единое действие — в церковное Таинство Покаяния, или Исповеди.
Глава 2. Исповедь
Итак, что же такое спасительное Таинство Исповеди?
В первую очередь поясним само понятие таинства. По определению Православного Катихизиса святителя Филарета [1], таинство — это «священное действие, через которое тайным образом действует на человека благодать, или спасительная сила Божия». Таинства — это дары Святого Духа, изливаемые на верующих людей не за их заслуги, а единственно по любви Божией. Благодать Божия действует во всем мире, но с особым изобилием, именно как дар, она изливается через Церковь [2]: Церковь в этом случае является той оградой, в которой хранится православное вероучение (ложное вероучение ведет к ложной духовности и не приближает человека к Богу, а удаляет от Него). В Церкви истинно верующие получают во всей полноте дары Святого Духа. Преподаются эти дары с целью укрепить право верующего христианина на пути к Богу, и потому к таинствам Церкви допускаются только люди сознательно верующие и воцерковленные, т.е. выполняющие требования и установления Церкви.
Действительны только таинства истинной Церкви. Таинств в Церкви семь, а именно: 1) Крещение; 2) Миропомазание; 3) Евхаристия (Причащение); 4) Покаяние (Исповедь); 5) Венчание (Таинство Брака); 6) Таинство Священства; 7) Елеосвящение (Соборование).
Покаяние, по определению Православного Катихизиса, есть Таинство, в котором исповедующий грехи свои при видимом изъявлении прощения от священника невидимо разрешается от грехов Самим Господом Иисусом Христом.
Поясним сущность таинства, вернувшись к прежним сравнениям.
Мы говорили, что грех — это грязь, — так вот, исповедь есть баня, омывающая душу от этой грязи духовной. Мы говорили, что грех есть яд для души, — так вот, исповедь есть лечение отравленной души, очищение ее от яда греха. Баню принимать посреди улицы человек не будет, от отравления на ходу не излечится: для этого нужны соответствующие учреждения. В данном случае таким богоустановленным учреждением является Святая Церковь. Спросят: «Но почему нужно исповедоваться именно в присутствии священника, в обстановке именно церковного таинства? Разве Бог не видит моего сердца? Если я сделал плохо, согрешил, но вижу это, стыжусь этого, прошу у Бога прощения — разве этого недостаточно?» Но, друг мой, если, к примеру, человек упал в болото и, выбравшись на берег, стыдится того, что весь в грязи, — разве этого достаточно, чтобы стать чистым? Разве одним чувством отвращения он уже омылся? Чтобы смыть грязь, нужен внешний источник чистой воды, а чистая омывающая вода для души и есть благодать Божия, источник, откуда изливается вода, — Церковь Христова, процесс омовения — Таинство Исповеди.
Подобную же аналогию можно провести, если смотреть на грех как на болезнь. Тогда Церковь — это больница, а исповедь — лечение болезни. Причем саму исповедь в этом примере можно рассматривать как операцию по удалению опухоли (греха), а последующее за ней причастие Святых Даров — Тела и Крови Христовых в Таинстве Евхаристии — как послеоперационную терапию по заживлению и восстановлению организма (души).
И наконец, мы можем рассматривать исповедь еще в одном аспекте — как испрошение прощения у Господа за нанесение Ему оскорбления. Действительно, ведь мы с вами уже говорили о том, что любой грех есть оскорбление Бога — и как ослушание воли Небесного Отца, и как участие в распинании Сына Божия Иисуса Христа. Да, Господь действительно бесконечно милосерден. Он действительно в Своей безмерной Любви и долготерпении терпит то, что не стерпел бы ни один человек на Земле, даже убийство Своего единственного Сына. Но этому милосердию, этому долготерпению нужно дать место действовать — попросту говоря, извиниться перед Богом, ибо нераскаянный грех сам не допускает к себе милосердие Божие. Представь себе, друг: вот ты встал утром с бодрым настроением, вышел во двор и… неожиданно, без всяких причин, попал под вспышку ярости со стороны соседа; как говорится, обругали с ног до головы. Настроение на весь день испорчено… И вот следующее утро. С опаской выходишь во двор, со смущением смотришь в сторону соседа — и вдруг видишь человека с огорченным лицом, с раскаянием в глазах. «Прости, сосед, я вчера был не в себе, — слышишь от него. — Не знаю, что со мной было, просто помрачение какое-то… Разреши, я как-то заглажу свою вину». — «Ну что ты,— ответишь ты ему, — забудем об этом, Бог тебя простит, не скорби, я на тебя не держу зла. Всякое бывает». И добрые отношения восстановлены к общей радости. Но если вместо слов раскаяния слышишь вновь: «А, опять ты… Вчера подвернулся под горячую руку, мало тебе еще попало, — не видишь, что ли, я по утрам не в настроении!» — тут уже не до мира душевного…
Как легко нам бывает простить кающегося, как необходимо нам самим каяться перед теми, кого мы обидели!.. Но не тем ли нужнее наше покаяние перед Богом — Отцом Небесным? — Такого моря грехов, как перед Ним, мы не имеем ни перед одним человеком.
Итак, чтобы получить прощение своих грехов, нам нужно в них покаяться — исповедаться. Чтобы очиститься от скверны греха, нам нужно прибегнуть к очистительному таинству, нужно принять этот дар Божий — Таинство Исповеди. При этом мы должны от всего сердца верить в Бога, понуждать себя к исполнению Его заповедей, сокрушаться о своих грехах, каяться в них — и тогда можно надеяться на милосердие Божие… «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:13).
Как же происходит Таинство Исповеди, как к нему готовиться и как приступать? Об этом — в следующей главе.
Глава 3. Таинство
Подготовка к исповеди не носит внешне-формального характера. В отличие от другого великого Таинства Церкви — Причастия, исповедь может совершаться всегда и везде (при наличии законного тайносовершителя — православного священника). При подготовке к исповеди церковный устав не требует ни особого поста, ни особого молитвенного правила, а нужны только вера и покаяние. То есть исповедующийся человек должен быть крещеным членом Православной Церкви, сознательно верующим (признающим все основы православного вероучения и признающим себя чадом Православной Церкви) и раскаивающимся в своих грехах.
Грехи нужно понимать и в широком смысле — как свойственные падшей человеческой природе страсти, и в более конкретном — как фактические случаи преступления заповедей Божиих. Славянское слово «покаяние», вслед за исходным греческим словом (), означает не столько «извинение», сколько «изменение» – решимость не допускать в будущем совершения тех же грехов. Таким образом, покаяние есть состояние бескомпромиссного самоосуждения за свои прошлые грехи и стремление впредь упорно бороться со своими страстями.
Итак, приготовиться к исповеди — это значит покаянным взглядом окинуть свою жизнь [2], свою душу, проанализировать свои дела и мысли с точки зрения заповедей Божиих (при необходимости и записать для памяти, чтобы не упустить чего-либо во время совершения Таинства), помолиться Господу о прощении грехов и даровании истинного покаяния. И — пойти в храм Божий исповедаться.
Хотя, как уже говорилось, исповедоваться можно в любой обстановке, но общепринятой является исповедь в храме — во время богослужения или в специально назначенное священником время (в особых случаях, например, для исповеди больного на дому, нужно индивидуально договориться со священнослужителем).
Обычное время совершения исповеди — перед Божественной литургией или во время ее, перед причастием. Иногда исповедуют на вечернем богослужении, иногда, при наплыве народа, назначают особое время. Узнать о времени исповеди желательно заранее.
Как правило, священник исповедует перед аналоем в боковых крыльях помещения церкви — приделах, или на солее , или ближе ко входу в церковь (в притворе). Пришедшие на исповедь становятся друг за другом перед аналоем, где исповедует священник, но на некотором расстоянии от аналоя, чтобы не мешать чужой исповеди; стоят тихо, слушая церковные молитвы, сокрушаясь в сердце о своих грехах. Когда настанет их очередь — подходят к исповеди.
Подойдя к аналою, склони голову; при этом можно и стать на колени (по желанию; но в воскресные дни и великие праздники, а также от Пасхи до дня Св. Троицы коленопреклонения отменяются). Обычно священник покрывает главу кающегося епитрахилью [5], молится, спрашивает, как зовут исповедника и что он желает исповедать пред Богом. Здесь кающийся должен исповедать, с одной стороны, общее осознание своей греховности, особо называя наиболее свойственные ему страсти и немощи (например: маловерие, сребролюбие, гневливость и т. п.), а с другой стороны, назвать те конкретные грехи, которые он за собой видит, и особенно те, которые как камень лежат на его совести, например: аборты, оскорбления родителей или близких, воровство, блуд, привычка к мату и богохульству, несоблюдение заповедей Божиих и церковных установлений, и т. п., и т. п. Разобраться в своих грехах вам поможет Приложение I настоящего издания.
Священник, выслушав исповедь, как свидетель и ходатай пред Богом, задает (если считает нужным) вопросы и говорит наставление, молится о прощении грехов кающегося грешника и, когда видит искреннее раскаяние и стремление к исправлению, читает «разрешительную» молитву. Итак — исповедь совершена, при искреннем раскаянии грех Богом прощен.
Прощеный грешник, перекрестясь, целует крест, Евангелие и берет у батюшки благословение. Если он готовился к причастию, то спрашивает: «Благословите ли, батюшка, причаститься?» — и при положительном ответе идет готовиться к принятию Святых Христовых Тайн.
Несколько советов готовящемуся к исповеди и причастию
1. К исповеди можно, как уже говорилось, приступать в любое время и как угодно часто. Однако общепринятой является исповедь непосредственно перед причастием (в наше время верующие люди, как правило, причащаются 1 раз в месяц, начинающим желательно причащаться не реже 4-5 раз в год).
2. К исповеди нужно готовиться душой: внимательно, вдумчиво проанализировать свою жизнь, особо отмечая то, о чем нужно вслух сказать на исповеди, настроить свое сердце на покаянный лад.
3. Исповедь не есть беседа. Если нужно посоветоваться со священником, то следует попросить его уделить для этого особое время. На исповеди нужно говорить только о своих грехах (ни в коем случае не стараясь обелить себя и осудить окружающих) и просить за свои прегрешения у Господа прощения.
4. К исповеди можно приступать, только предварительно примирившись со всеми, кто нас как-то обидел и кто на нас имеет какую-либо обиду (если по обстоятельствам жизни примирение практически невозможно — то нужно искренне примириться в сердце своем). Исповедаться не примирившись — бесполезно, причащаться так — смертный грех.
5. Если по каким-либо причинам священник не имеет возможности подробно тебя вы слушать, даже если он просто спросил: «Каетесь ли вы в своих грехах?» — а ты ответил ему с сокрушением сердечным, искренне: «Каюсь», и он сразу прочитал «разрешительную» молитву, — не смущайся краткостью исповеди: благодать Божия, немощных врачующая, очистила твою душу, и Таинство Исповеди совершилось во всей полноте. Однако если на совести камнем лежит тяжкий грех и есть потребность его исповедать особо — тогда попроси священника, чтобы он выслушал тебя подробно.
6. Никогда не надо смущаться тяжестью своих грехов, ибо нет грехов непрощаемых, кроме неисповеданных, нераскаянных. Среди христианских святых есть люди, некогда бывшие страшными грешниками (например, преподобная Мария Египетская) — но, покаявшись, они не только получили прощение от Господа, но и подвигом веры взошли на высшую ступень святости (вспомним также, что первый человек, сподобившийся войти в рай, был покаявшийся разбойник). Священник же никогда не соблазнится услышанным, исповедь даже самых тяжких и отвратительных грехов не вызовет у него дурного чувства к исповедующемуся: зрелище очищающейся души всегда вызывает чувство любви и радости. Нужно знать также, что священнослужители обязаны хранить тайну исповеди под страхом извержения из сана.
7. Бывает у исповедующихся ложное чувство «несовершенного покаяния»: «Я, батюшка, покаялся плохо, я не достоин причащаться». Так вот, достойным принять Страшные Тайны Христовы — Святое Причастие — может считать себя только человек, находящийся в духовном самообмане. Естественное состояние причастника — осознание именно своего глубочайшего недостоинства принятия такого ВЕЛИКОГО ДАРА и чувство благодарности Господу за Его любовь к нам и милосердие к нашему недостоинству; только это и есть условие достойного причащения. В отношении же «не совершенного покаяния» скажем, что благодатное чувство сердечного покаяния даруется Господом, и нам не должно его «требовать» у Господа; наше же дело — покаяться сознательно и искренне, в том числе и в отсутствии чувства «совершенного» покаяния — остальное же возложим на Господа.
Напоследок — несколько советов общего характера тому, кто делает первые шаги в Церкви.
Первое — ничего не бойся и не смущайся. Твое незнание церковных обрядов не является препятствием в твоих отношениях с Богом. Он Сам видит, зачем и как ты к Нему пришел, и, несомненно, принимает твою безыскусную молитву. Даже если ты поначалу что-то сделаешь «не как положено», если тебе сделают замечание или даже обругают, — не смущайся, знай, что это попущено Господом, чтобы проверить твою веру и смирение: пришел ли ты к Богу или пришел себя показать. Отсюда вытекает и второе: имей терпение, не торопи события духовной жизни по принципу «всё или ничего»; всё придет, но только со временем… «терпением вашим спасайте души ваши»,— сказал Господь (Лк. 21:19). Третье — имейте доверие к Богу, к святым отцам, к 2000-летнему опыту Церкви Христовой, спасающей и спасшей уже миллионы душ. Без доверия нет веры. Не соблазняйся тебе непонятным, неубедительным и, возможно даже, неприятным — не суди сходу, вручи суд весь Богу, а сам открой свое сердце тому, что тебе уже сейчас близко, и прими в себя этот дар Божий. Об остальном говори себе: «Если мне это сейчас непонятно, значит, мне это пока не нужно».
И еще раз прошу: не впускай в себя соблазн — это может быть, и скорее всего, есть сеть, расставленная на душу твою лукавым. Так, например, многие «новоначальные» соблазняются непонятностью для них церковно-славянского языка. Но почему же тогда, пожив несколько лет церковной жизнью, те же люди, как правило, становятся убежденными защитниками сохранения этого богослужебного языка? Да потому, что со временем открывается то, что не видно с первого взгляда,— чудная красота и духовная насыщенность этого чистого, созданного Святыми отцами духоносного языка. Вряд ли найдется нормальный человек, который будет ратовать за то, чтобы заменить язык поэзии на язык канцелярии (потому что тот якобы точнее), или язык канцелярии на язык базара (потому что тот «народнее»). Так и православный христианин идею замены святого языка богослужения на удобопонимаемый разговорный воспринимает как кощунство. Ну а что ты пока не всё понимаешь из церковных молитв — не скорби; «Ты не понимаешь, зато бесы все понимают», — говорили святые отцы. Душа способна «впитывать» благодать богослужения и молитвы и без участия в этом разума (поэтому, кстати, так важно верующим родителям читать вслух молитвы при своих младенцах и приносить их в Церковь на службы). Ну, а время придет, проявишь терпение и настойчивость на пути к Богу — и все станет на свои места, и засияет бесконечной глубиной и красотой премудрость православного богослужения.
И, наконец, четвертый совет, в сущности, вытекающий из вышесказанного: будь настойчив в достижении своей цели на пути к Богу. Не опускай рук после первых разочарований и неудач. Излечение и спасение души — труд более кропотливый, чем излечение тела, и не нужно ожидать на этом пути одних восторгов и успехов. Даже «сто раз на день падая — сто раз вставай» — учат наши святые, и именно через эти падения ведет путь к победе. «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12),— вот утверждающее слово Самого Спасителя, и только с пониманием этого можно приступать к духовному деланию.
Итак, друзья, вы узнали некоторые основные сведения о духовной жизни: о грехе и о великом Таинстве Исповеди — таинстве примирения человека с Богом, очищения его от греха и воссоединения с богочеловеческим организмом Церкви Христовой, в котором и происходит спасение человека. Дай Бог, чтобы эти сведения не остались для вас мертвым грузом, но дали толчок мыслям, чувствам, делам. Отзовитесь на зов своей души, придите к Господу, отворите для Него уголок своего сердца — и «обрящете покой душам вашим».
ДА СОХРАНИТ И УКРЕПИТ ВАС НА ЭТОМ ПУТИ ГОСПОДЬ!
