1
Мы все, в какой-то степени, похожи на блудного сына из евангельской притчи. Не тяжестью грехов, а чувством сиротства и удаленности от Бога, тоской по Небесному Отечеству. Иногда мы как будто чувствуем радость пребывания в Отчем Доме, а иногда кажется, что мы так и не вернулись, что всё ещё «на стране далече». Отчего такая странная раздвоенность?
Святые отцы Церкви среди грехов человеческих наиболее тяжкие называют «смертными», это то, что невидимо отлучает нас от Христа и Его Церкви, покаяние здесь означает полное оставление греха. К смертным грехам относятся убийство, блуд, воровство, колдовство, ересь, раскол, неверие. Некоторые грехи приравниваются к смертным, хотя при поверхностном взгляде могут казаться менее тяжкими. Например, много ли отличаются от убийства и воровства лжесвидетельство на суде и ложный донос, если вследствие их невинный человек попадает в тюрьму, лишается имущества или самой жизни?
Однако, ежедневно и ежечасно согрешая менее тяжкими грехами делом, словом или даже лишь в помышлениях и сердечных чувствах, мы почти сразу чувствуем внутреннее наказание – мы теряем душевный мир. Если при этом мы оправдываем себя, то не можем ни понять своей болезни, ни найти лекарства от неё и остаемся неисцелёнными. Мы стараемся разными впечатлениями заглушить и вытеснить даже саму память о нашей ошибке, но если боль не уходит — унываем от своей неисправности, иногда доходим и до отчаяния.
Нам хочется быть «хорошими», но дело спасения мы понимаем не правильно, мы близоруко смотрим на заповеди Божии, не постигая сути духовного закона. Нам хочется научиться исполнять заповеди и быть «хорошими», во-первых, потому что, согрешая, мы теряем душевный мир, прямее сказать – душевный комфорт, что мешает нам спокойно жить и радоваться жизни в том земном раю, который мы старательно лепим из материального благополучия, почета, успеха, здоровья. Хотя в этом раю и нет места для Бога, но мы готовы благочестиво почтить и Его, исполнять и Его законы, если именно в этом условие спокойного наслаждения благами нашего земного рая. Но почему-то у нас ничего не получается, нет мира в душе… Во-вторых, мы хотим научиться исполнять заповеди Божии, чтобы казаться хорошими в глазах людей и не иметь с ними лишних проблем, но и здесь почему-то мы не достигаем своей цели… В-третьих, чтобы считать, что мы – хорошие христиане и что в наших личных отношениях с Богом у нас тоже всё нормально. Но и в этом постоянная незадача и неудача…
Причина того, что мы имеем такое детское, неразвитое и очень неглубокое отношение к собственной жизни, к Богу и Его заповедям в том, что мы сами разрешаем себя обмануть. Нас обманывает то небольшое естественное добро, которое мы имеем по природе, по наследству от родителей, в силу воспитания, благодаря доброму влияния на нас со стороны, благодаря благополучно сложившимся в тот или иной момент нашей жизни обстоятельствам, подтолкнувшим нас к добру. Хотя это добро перемешано в нас со злом примерно в таком же соотношении как ложка мёда в бочке дёгтя, но все-таки иногда и мы делаем что-то доброе, иногда легко, иногда с трудом – и считаем себя поэтому, в общем-то, хорошими людьми.
А надо бы нам хотя бы в тех случаях, когда томительное неустройство в душе свидетельствует нам о каком-то явном или не вполне осознанном нарушении духовного закона, например, когда мысль омрачается навязчивым осуждением или в сердце шевелится застарелая и неистребимая неприязнь, надо бы не прикрывать эти немощи рубищем своей мнимой праведности, а набраться смелости и сказать себе: «Вот сейчас момент истины, вот сейчас ты дошел до самой глубины твоего существа, до самого, так сказать, ядра личности, именно этот ты – настоящий». Здесь нет преувеличения: иногда незначительные симптомы, на которые мы не обращаем внимания, являются признаками тяжелой и неизлечимой болезни. А именно об этом и свидетельствуют те трудности, которые мы испытываем в отношениях с ближними.
Это наиболее актуально для нас, хотя бы по тому, что из всех заповедей Сам Господь особо выделил любовь к Богу и любовь к ближнему, а св. ап. Иоанн Богослов пишет, что если мы не имеем любви к ближнему, то наша любовь к Богу более чем несовершенна. При этом понятно, что легко любить хороших людей, благодетелей или посторонних, с которыми мы не вступаем в контакт. Трудность составляет, именно, заповеданная Спасителем любовь к врагам. То есть к тем, к кому именно мы относимся враждебно по тем или иным причинам. Нам нужно научиться любить «плохих» людей.
Здесь становится ясно, что для нас, немощных, важно уже не столько всех любить, сколько – никого не ненавидеть, ни одного человека! Становится ясно, что не болезнь, а самую настоящую смерть мы носим в своем сердце, и чтобы победить эту смерть, надо дойти до полного отчаяния в своих силах, до полной безнадёжности хоть на что-то опереться в самом себе. Только так мы сможем освободить от незримых сетей бесовского обмана и самообольщения силу своей надежды и всю её возложить на Божие милосердие, Его премудрость и Его силу. Только Бог может победить эту смерть.
Хорошо, если мы осознаем, что по большому счету совершенно не важно, сможем ли мы завтра или через 10 лет, или даже к концу жизни, наконец, стать «хорошими», научиться не грешить, научиться жить по Божьим заповедям. Или же, видя нашу неспособность удержать в своих слабых руках столь великий дар, Господь посчитает лучшим, лишь после перехода в вечность сделать его нашим неотъемлемым достоянием. Нужно отказаться от такого рода планирования и предоставить это Богу. Не нужно желать в этой жизни даже такого блага, как полное очищение от страстей и стяжание всех богоподобных добродетелей, а всё внимание, весь интерес сосредоточить на Вечности. Здесь, в этой жизни для нас надежнее и безопаснее обладание лишь одним сокровищем – покаянием. Достаточно для нас, если мы сможем увидеть, что наша душа – как одна сплошная неисцелимая рана, что мы бессильны сами очиститься и освободиться от власти страстей и злых духов. Достаточно нам верить и надеяться, что по своему великому милосердию Господь нас простит и Сам очистит, исцелит и не лишит нас блаженной вечности.
Вот какое бесценное не теоретическое, а опытно осязательное знание дают нам наши невольные внутренние падения, наши безответные перед Богом и людьми неисправности. Так чудным образом болезнь греха становится для нас лекарством от гордости, несвобода от страстей освобождает нас от сетей прелести, которыми опутывает нас злой дух, а полное разочарование в себе помогает обрести живую надежду на Бога и этим спасает нас от отчаяния.
2
Следующий важный шаг на этом пути – научиться в событиях повседневности узнавать прикосновение Божьей руки, исцеляющей наши греховные язвы, научиться не отталкивать эту руку, не уклоняться от неё. Не всегда прикосновение руки земного врача сразу приносит облегчение боли и исцеление. Иногда лечение болезненнее самой болезни, хотя мы и терпим его в надежде на исцеление. Так и для спасения человека нужен не только Божий Крест, на котором в определенный момент истории принесена спасительная Жертва за грехи всего человечества, но и целожизненное крестоношение каждого из нас, спасаемых милостью Божией. Мы просим: «Помилуй!» Но нужно понять и принять, что милость Божия, дарованная нам ценой Его Креста, изливается в наше сердце через крест наших страданий.
Кресты наши привязаны к нам бесчисленными невидимыми нитями наших страстей и освободиться от них мы можем, лишь оторвав от сердца все эти нити одну за одной. На это, признаемся, у нас не хватает духу, терпеть произвольно такие страдания – удел весьма немногих, поэтому-то очищается наше сердце, преимущественно, перенесением невольных страданий, попускаемых Богом. Но что же делать самому больному, как ему нужно настроиться, чтобы эта всё-таки болезненная процедура действительно принесла пользу, а не растравила рану ещё сильнее?
Недостатки других направлены острой стрелой в наше сердце и причиняют нам боль, но теперь нам уже ясно, что эта боль есть сигнал о нашей болезни, даже смерти духовной. Соринка в глазе ближнего помогает нам увидеть бревно в нашем глазе, и не стоит этим бревном пытаться удалить соринку, так мы и себя расстроим и ближнему навредим. Господь учит, что надо начать с себя, с удаления бревна из своего глаза. Почему? Потому что причина, по которой мы пытаемся выбить своим бревном эту злополучную соринку, не бескорыстная любовь к ближнему, а эгоистичное нежелание терпеть причиняемое нам страдание. Оторвем же внимание от чужих недостатков и обратим его внутрь себя, на свою боль, и скажем: «Господи! Вот смертельная болезнь моей души, вот причина вечного осуждения в огонь неугасимый, вот цепи страстей, которыми падшие духи связали меня и держат в своей власти! Нет во мне самом ничего, что могло бы меня спасти, на Тебя уповаю, спаси и помилуй меня по одной лишь великой милости Твоей!» Такое понимание своего бедственного положения и такая молитва открывает единственную дверь в нашем сердце, через которую только и может войти Бог. Чтобы возжелать спасения, как единственного блага, чтобы в Боге обрести Спасителя, нужно увидеть собственную погибель.
А Божие пребывание в нас, Его помощь, углубляя наше покаянное самовоззрение, даёт нам увидеть в страданиях, прямо или косвенно причиняемых нам нашими ближними, самое необходимое и единственное лекарство для нашей души. Помогает и принимать это лекарство терпеливо, а то и благодушно и благодарно. То есть вполне сознательно терпеть недостатки ближних, их недобрые поступки по отношению к нам.
В этом св. ап. Павел видит для христианина удобный способ исполнить весь духовный закон, не зная закона, не умея и даже не желая исполнять его. «Носите бремена друг друга и тако исполните закон Христов». Терпите недостатки окружающих вас людей и так вы исполните весь закон.
Может быть, пройдёт довольно много времени, и мы не увидим в себе существенной перемены к лучшему, не стоит унывать. Достаточно с нас понимать, что мы больны и принимаем лекарство, а когда дать нам выздоровление – это Господь знает, всему свое время. С самоукорением терпеливо перенося жизненные скорби, мы по крупицам собираем душевный мир, являющийся залогом будущего блаженства – «блаженны нищие духом, плачущие, кроткие». А кто-то, может быть, сподобится ещё при жизни подняться и на следующую ступень в лестнице евангельских «блаженств» — «блаженны алчущие и жаждущие правды».
И если сможет на ней утвердиться, если закон евангельской праведности переплавит, наконец, его страсти в противоположные им добродетели, если достоянием его станет милостивое и чистое сердце, если оно изольется во вне миром Христовым, если не за грехи и пороки, а «правды ради» он перетерпит поношение и изгнание, то ещё здесь на земле почувствует что ему уже открылись «врата правды» (Пс. 117). Но, конечно, пройдя этот путь, он всей глубиной сердца будет знать, что открылись они не его «правдой», а милосердием Божиим, любовью Небесного Отца, непостижимо оправдывающей блудного сына, вернувшегося, наконец, из далёкой страны.
Иеромонах N
