Снова на многоскорбной, страдальческой нашей человеческой земле чаша гнева, чаша скорби, чаша страдания человеческого доходит до краев и снова переливается через край. И мы не можем оставаться безучастными к той скорби, которая сейчас охватывает тысячи и тысячи, миллионы людей. Перед нашей христианской совестью снова встает страшно, требовательно слово Божие или, вернее, образ Самого Христа, Который стал человеком, Который вошел в наш мир, Который приобщился не славе и не добродетели, а стал братом и угнетенных, и грешников.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Есть святые, о которых мы читаем, и мало что остается в памяти. Есть святые, подвигом которых мы всегда восхищаемся, но он остается для нас высотой недосягаемой. А есть святые, которые как будто всегда подле нас, и их житие многократно входит в нашу собственную жизнь. Святая равноапостольная Ольга – одна из них.

Всем она удивительна, многим походит на нас. Долго она не знала Христа. Почти всю жизнь прожила язычницей. Люди того времени считали ее «мудрейшей». Кроме этого, она была еще и мужественнейшей и нравственнейшей, но язычницей. Несгибаемая воля, природный ум, целомудренный образ жизни – вот ее краткий портрет. Несомненно, языческого «рая» – ирия – она была достойна еще до Крещения. Однако, перефразируя известные слова, можно сказать так: что для язычника – рай, для христианина – смерть.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Когда в десятом веке Русь стала христианской, монашеская жизнь Византийской империи уже достигла своего апогея; борьба между иноками и императорами увенчалась победой Церкви: словом и кровью монахи отстояли ее независимость. Иноков, ливших свою кровь в этой борьбе, окружало всеобщее почитание. Большие цареградские обители, как, например, Студийский монастырь, своими школами, библиотеками, приютами для сирот и престарелых глубоко влияли на умственную и общественную жизнь Цареградской империи: люди, отрешившиеся от мира, но проникнутые к нему сильной, сострадательной любовью, безбоязненно произносили над человеческой неправдой свой суд. Эти черты определили тип и киевского монашества.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

– Ваше Высокопреосвященство, по Вашим наблюдениям, разница между монастырями на Западе и в России сильно ощущается?

– Я всю жизнь живу за границей и не могу объективно судить о русском монашестве. Сам я принял иночество, имея пример монашеской жизни в обителях, подобных которым не могло быть при советской власти, вырос на опыте зарубежных монастырей – сербских, афонских. Но я вижу, что сегодня многое в обществе – в любом обществе – меняется, и развитие идет постоянно.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Спрашиваешь меня, человек Божий, о причине и значении наступившего кризиса. Кто я такой, что ты спрашиваешь меня об этой великой тайне? «Говори, если есть у тебя нечто большее молчания»,- сказал святитель Григорий Богослов. И хотя я нахожу, что сейчас молчание выше всякого слова, но из любви к тебе напишу, что я думаю об этом вопросе.

«Кризис» — слово греческое, в переводе оно означает «суд». В Священном Писании слово «суд» употребляется многократно. Так мы читаем у псалмопевца: Сего ради не воскреснут нечестивии на суд (Пс. 1, 5). Далее опять: Милость и суд воспою Тебе, Господи (Пс. 100, 1). Мудрый царь Соломон пишет, что от Господа придет суд всякому (см.: Притч. 29, 26). Сам Спаситель сказал: Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну (Ин. 5, 22). Апостол же Петр пишет: время начаться суду с дома Божия (1 Пет. 4, 17).

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

19 июля 2014 года гостем передачи «Церковь и мир», которую ведет на телеканале «Вести-24» митрополит Волоколамский Иларион, стал писатель, историк, профессор института журналистики и литературного творчества Константин Ковалев-Случевский.

Митрополит Иларион: Здравствуйте, дорогие братья и сестры! Вы смотрите передачу «Церковь и мир». Сегодня мы поговорим о преподобном Сергии Радонежском. У меня в гостях — писатель, историк, профессор института журналистики и литературного творчества Константин Ковалев-Случевский. Здравствуйте, Константин Петрович!

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

«Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим… уничижил Себя Самого, приняв образ раба… смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени…» (Флп. 2:5-9).

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

В день памяти святых Царственных страстотерпцев – царя Николая, царицы Александры, царевича Алексия, великих княжен Ольги, Татианы, Марии и Анастасии – мы молимся всем Новомученикам и Исповедникам Российским, поминаем невинно убиенных и пострадавших героев русской трагедии ХХ века, все имена которых знает только Сам Господь. И еще в этот день мы обращаемся с молитвой к преподобному Серафиму Саровскому.

Вспомним вновь о том, что святой был прославлен при деятельной поддержке последнего русского Государя, о почитании батюшки в Царской семье, об исцелениях ее членов по молитвам преподобного Серафима. Вспомним о письме преподобного, которое передала Николаю II Паша Саровская. Вспомним, наконец, о рождении Наследника Алексея после посещения Сарова Царской четой. Непритязательный и смиренный батюшка Серафим оказывается непосредственно связанным с судьбами российской государственности.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Я знаю немало людей, чье вхождение в Церковь началось со встречи с преподобным Сергием. В их числе и автор этих строк. Поэтому мое слово о Сергии Радонежском будет носить очень личный характер. И хочется, чтобы оно было, прежде всего, благодарностью за то, что преподобный привел меня в тот мир, прекраснее которого нет ничего на свете. Открыл истины, не узнав которые, я прожил бы жизнь, не живя, жизнь, которая завершилась бы смертью в самом страшном смысле этого слова. Уверен, что к этой благодарности присоединятся очень многие.

Так случилось, что Лавра преподобного Сергия была одним из немногих живых монастырей, действовавших в нашей стране в годы массового атеизма. Монастырей и храмов-музеев было достаточно. Но действующие монастыри, те, где жили монахи, и шли службы, можно было пересчитать по пальцам.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

женщиной о некоторых особенностях духовной жизни в современном мире. Собеседница убеждала меня в том, что современный человек ко многому из того, о чем идет речь в Евангелии, в принципе не способен. Горячась, она повторяла:

— Сделать это невозможно! Невозможно!

Отчасти она была права, но именно — отчасти. Потому что в ее рассуждениях недоставало другой, крайне важной, части. Если так и жить — с уверенностью в том, что для тебя в христианской жизни решительно все невозможно, то что из этого в итоге получится? От этой уверенности веет какой-то страшной обреченностью, какой-то погружающей в беспросветное уныние безнадежностью. «Я такой, какой есть, я не смогу стать не то, что другим — я не смогу стать вообще хоть сколько-нибудь лучше. Я верю в Бога, хожу в храм, исповедуюсь и причащаюсь, я христианин, наконец! И… этого довольно». Редко кто решится проговорить это столь откровенно, столь четко, но прочитывается, просматривается такое настроение в жизни очень и очень многих людей.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Святые первоверховные апостолы Петр и Павел, согласно церковному преданию, приняли святое мученичество в один день – 29 июня (12 июля). Эта дата указана в дошедших до нас древних календарях: (Римском IV в.; Карфагенском V в.), в мартирологе блаженного Иеронима (IV в.), в сакраментарии папы Григория Великого (VI в.).

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Как-то незаметно проникла к нам в сознание и прочно укрепилась там мысль, что проповедь Евангелия должна рождать одни сплошные сладкие плоды: умиление, умиротворение, слезные восторги и мягкую пушистость. Между тем Павел спрашивает коринфян: «Чего вы хотите? с жезлом придти к вам, или с любовью и духом кротости?» (1 Кор. 4: 21). То есть жезл (палка, если угодно) предполагается. Иначе зачем и у епископа посох? Да и как может не предполагаться, если Сам Христос, будучи Пастырем добрым, не только сладко играет на проповеднической свирели, но и носит в руках жезл. Им Он пасет народы, защищает Своих овец и сокрушает некоторых врагов, как горшки глиняные, о чем говорят много и псалмы, и Откровение.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

У поста есть такая сторона, когда люди не претерпевают скорби, а наоборот входят в какое-то высокомерие по отношению к тем, кто не постится, иногда в снисхождение. Тут, с одной стороны, желание приобщить к посту людей, а с другой стороны, иногда получается, что принуждение.

Когда мы хотим донести до человека какое-то слово – надо говорить об этом с состраданием и любовью. Если говорить с превозношением над человеком, а тем более, с раздражением, с неприязнью – такое слово не будет услышано никогда.

Если мы ставим себя на одном уровне с человеком или даже, может быть, ниже, со смирением, с уважением к человеку, тогда мы можем что-то донести, это будет лучше. И бывает, родные, близкие нас не хотят слушать, но если сердце их открыто, тогда мы можем сказать непосредственно только прямое слово, живое слово.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ