Как определить, что ваше отношение к еде – нездоровое?

demoni-obghorstvaНаталья Инина — преподаватель факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова, Православного института святого Иоанна Богослова Российского православного университета.

В 2005 году окончила с отличием факультет психологии МГУ им. М.В. Ломоносова по кафедре «психология личности». Автор курсов «Психология личности», «Психология религии», «Психология веры», «Психологическое консультирование» и др. Читает курс лекций по практической психологии на курсах повышения квалификации клириков г. Москвы при Московской православной духовной академии. Разрабатывала и вела на телеканале «Спас» авторскую программу «Точка опоры» (2007-2009 гг.). Автор ряда публикаций в научных и популярных изданиях. Сфера интересов — психология личности, психология религии, психология развития, психология творчества.

 

Еда как маркер отношений с самим собой

— Наталия Владимировна, наверное, нет людей, которые бы не любили вкусно поесть. Это значит, что каждый из нас подвержен чревоугодию?

 

— Вовсе нет. Пища — это Божие благословение и естественная человеческая потребность. А страсть чревоугодия возникает только тогда, когда забота о питании, о своем теле становится центром жизни. Например, если человек тщательно обдумывает, что он будет есть на завтрак, обед и ужин, мысленно проигрывает в своем воображении детали меню, постоянно ходит по магазинам в поисках каких-то особенных продуктов и приправ, и это занимает львиную долю его времени, то ему стоит всерьез задуматься о чревоугодии, о том, почему им овладевает эта страсть. А если мы едим, чтобы подкрепить свой организм, восполнить свои силы, то это совершенно нормальный процесс, не имеющий отношения к чревоугодию.

 

Очень часто отношение к еде — это некий маркер моих отношений с самим собой, с другими людьми, с миром, равно как и отношения с телом вообще — показатель психологического здоровья, того, насколько человек находится в гармоничном состоянии. Расстройства пищевого поведения в этом смысле часто отражают внутренние душевные проблемы человека.

 

Возьмем всем известные болезни — анорексию (когда человек почти ничего не ест и при этом кажется себе слишком толстым) и булимию (когда человек ест все подряд без разбора и потом испытывает состояние, близкое к отравлению, а также ужасающее чувство вины и отвращения к себе).

 

В моей практике был случай, когда за анорексией у молодой девушки скрывалось вовсе не желание походить на стройных моделей с обложек глянцевых журналов, а колоссальное недоверие к миру и страх перед людьми. В истории ее жизни была тяжелая травма — в детстве она пережила изнасилование. Была и другая проблема: ее собственная мать была женщиной чрезвычайно властной и контролирующей. Она постоянно следила, что читает, во что одевается и с кем дружит ее дочь.

 

По сути дела, мать относилась к дочери как к вещи. И девушка отреагировала деструктивным образом — просто перестав есть (к моменту начала терапии она питалась одними семечками и леденцами). Очевидно, что нездоровое отношение к еде было лишь способом отгородиться от мира, а реальной причиной страданий девушки было тяжелейшее душевное состояние, напряжение, тревога, недоверие к людям и страх перед жизнью.

 

Другая моя клиентка, страдавшая булимией, таким способом решала проблему глубинной неудовлетворенности собой и одновременного желания быть в центре событий. Она была властной и темпераментной женщиной, манипулировала всеми своими близкими, а их у нее было немало: родители, брат, сестры, муж, двое детей. И всеми она пыталась управлять, требовала, чтобы все перед ней отчитывались, но при этом постоянно жаловалась на близких, которые, по ее словам, без нее не могут справиться.

 

К сожалению, сильное желание властвовать и управлять встречается часто. В действительности за этим желанием может скрываться глубинный страх и тревога, порождающие такое властное контролирующее поведение.

 

Еще одним искажением нормального отношения к еде является чрезмерная зацикленность на своем здоровье. Сейчас, например, в моде здоровый образ жизни. О нем много говорят, пишут, проводят различные семинары, составляют программы, помогающие похудеть, сторонники здорового образа жизни объединяются в клубы и группы поддержки. И всё сводится к тому, какое количество белков, жиров, углеводов человек потребляет, как это сказывается на его физическом самочувствии, на его уровне сахара.

 

Забота о своем здоровье естественна, но если речь идет не о лечении от тяжелой болезни, а о профилактике, то вряд ли у человека это может занимать больше 10-15 процентов времени от всех его забот. Например, есть у меня очень симпатичные коллеги, которые, заботясь о себе, приносят с собой на работу коробочку гречневой каши и в обеденный перерыв не идут в столовую, а съедают свою кашу, но в остальное время они даже не вспоминают об этой коробочке, а заняты делом. Замечательно!

 

А если у человека, увлеченного здоровым образом жизни, правильным питанием, есть серьезные нерешенные внутренние проблемы, он зацикливается на этой теме, начинает высчитывать калории, строить графики на каждый день и час — всего себя посвящает здоровому образу жизни. Всё переворачивается с ног на голову: не здоровый образ жизни для человека, а человек для здорового образа жизни, не тело обслуживает меня, а я обслуживаю тело. И это как раз и толкает нас к страсти чревоугодия.

 

— Как же можно найти выход из подобных состояний?

 

— Поскольку реальная проблема человека в такой ситуации заключается не в еде как таковой, а в его душевном состоянии, в глубокой потере связи с самим собой, со своей жизнью, очень часто — в нелюбви к себе и страхе перед жизнью, то имеет смысл не фиксироваться на проблеме еды, а решать более глубокие экзистенциальные задачи, относящиеся к жизни, чувствам, целям, смыслам, переживаниям, к трудностям, которые стоят на пути. Тогда постепенно тема еды перестает быть значимой — еда начинает занимать то место, которое и должна, а должна она просто обслуживать наше тело.

 

Помочь в этом человеку может хороший психотерапевт. Это не значит, что он подменяет священника. Психотерапевт не борется со страстями — у него другая задача, другой язык, другая терминология. Он призван помочь человеку расчистить «психологические завалы» для того, чтобы они не мешали духовному развитию личности.

 

Духовные усилия, духовное восхождение человека должны подкрепляться психологическим здоровьем. Бывает, люди годами на исповеди перечисляют одни и те же грехи, которые не удается преодолеть усилием воли, самодисциплиной или включением здравого смысла. Конечно, в этом случае надо разобраться в причинах, и нередко бывает, что эти причины как раз находятся в плоскости психологии: например, это может быть тревожность, страх, отсутствие контакта с собой. Пока мы не обеспечиваем условия, при которых человек начинает осознавать себя, слышать себя, быть внимательным к себе (в чем и помогает психотерапевт), бесполезно работать со всей множественностью проблем.

 

Спусковой механизм страстей

 

— Почему страсть чревоугодия считалась святыми отцами первой из восьми страстей?

 

— Первая — не значит самая важная (самая главная, как мы помним, это гордость). Чревоугодие — это своего рода дверь для страстей. Когда мы ее открываем, в душу входят и остальные страсти.

 

Вспомним, что первое искушение Христа, когда он постился в пустыне сорок дней, было связано с едой. Дьявол предлагал Христу превратить камни в хлеба и вкусить их, утолив свой голод, и мы помним, что отвечает Христос: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4).

 

Более того, первое искушение в раю также было связано с вкушением пищи. Грех вошел в человека, в его естество, когда Адам вкусил яблоко с древа познания добра и зла, находящееся в центре рая. Что есть «зло» и что есть «добро», определяет Бог, а человек принимает это знание, данное ему Господом, в смирении и послушании. Речь не о подчинении, речь о доверии, ибо только во взаимном доверии возможно подлинное послушание. Послушание Адама, не вкушающего с древа познания добра и зла — это акт доверия и любви к Богу, к своему Творцу.

 

Однако если человек нарушает то единство целомудрия, доверия и любви, которые пронизывали отношения первочеловека и его Творца до грехопадения, в его душе зарождается сомнение, происходит лукавая подтасовка, в которой запретный плод превращается в вожделенное благо. Обман откроется, но будет поздно. Вся жизнь падшего человечества — это попытка вернуться к Богу, преодолеть этот страшный разрыв.

 

Что происходит сразу после грехопадения? Естественно, обнаруживается, что никакого вожделенного блага, которого так ждали, нет, человек терпит фиаско, и это порождает страх, тревогу и бегство. Можно сказать, что в этот момент начинается та самая психология — психология падшего человека — с которой нам как психологам приходится иметь дело.

 

Возникает страх перед будущим, сомнения в себе, в своих возможностях, недоверие в отношении других, попытка властью заменить веру, попытка богатством заменить любовь и так далее и тому подобное. Страсть возобладала над человеком только потому, что он не противостоял вожделению, не был до конца верен своему Творцу.

 

Еда — самое простое, самое очевидное, самое естественное, что всегда перед нами. Сама по себе еда, вкушение пищи еще не страсть, но может ею стать, если мы теряем связь с Богом, утрачиваем верность Ему, поддаемся ложным вожделениям, миражам, которые обещают нам удовольствие, но всегда лгут. Именно поэтому святые отцы говорят, что чревоугодие — это спусковой механизм, запускающий в действие все остальные страсти.

 

— А каким образом работает этот спусковой механизм?

 

— Возьмем для примера страсть, свойственную многим — тщеславие, высокомерие. Как она связана с чревоугодием? Ребенок просит: «Хочу вот эту хрустящую горбушку» или «Хочу вот эту самую поджаристую куриную ножку…». В общем, кусочек повкуснее и побольше. Знакомая всем картина! Такое эгоцентричное желание: лучшее — мне. В детстве оно невинно, но часто и повзрослев, человек относится к себе, любимому, так же — мне, мне, мне.

 

Если чревоугодие овладело нами, если эта первая дверь в душу человека открыта, то войдут и другие страсти — и скупость, и сребролюбие, и уныние. Я бы не рискнула это с уверенностью утверждать (хотя мне как психологу это понятно), если бы не читала это у многих святых отцов Церкви. Да и с психологической точки зрения это абсолютно верно, ведь подчинение себя страсти с неизбежностью приведет к потере самого себя, а следовательно к тревоге, которая заставит человека копить деньги, экономить, даже если в этом нет необходимости, не делиться с ближним из-за страха перед завтрашним днем, к недостатку веры, к страху перед жизнью, толкающим в депрессию, уныние.

 

Вообще, я убеждена, что за любой страстью стоит глубинный страх, недоверие, тревога, желание чем-то запастись или как-то еще подстраховаться, а глобально это потеря связи с бытием, способности любить и доверять не только Богу и людям, но и самому себе.

 

— Как выглядит здоровое отношение к еде в повседневной жизни?

 

— Я бы сказала, что здоровым примером отношения к еде можно назвать монастырскую трапезу: в монастырях обычно едят простую пищу небольшими порциями, из-за стола встают быстро.

 

Мне рассказывали про трапезу на Афоне. Времени, которое отводится на трапезу, хватает только на то, чтобы успеть съесть то, что подают к столу. Нет возможности ни поговорить с соседом, ни посмаковать еду. Быстро подкрепились и разошлись — каждый вернулся к своему послушанию. Вот это нормальное отношение к еде: она подкрепляет тело, а не подчиняет человека себе.

 

— Но ведь в монастырях по праздникам на столах стоит обильная и вкусная еда…

 

— Верно, но праздничная трапеза никогда не посвящена еде. Это совместное бытие, в котором мы радуемся друг другу. Если это разговение, радуемся Богу, вкушаем пищу с благодарностью, с любовью, трепетно. При этом видим друг друга, чувствуем радость другого. И тогда трапеза становится радостью, продолжением Тайной вечери.

 

То же самое можно сказать в отношении традиции хлебосольства, гостеприимства. Гостеприимство — добродетель, потому что я угощаю гостя. Не для себя я пироги пеку, а для гостя стараюсь, последний кусок отдать ему готова. И вот тогда как раз еда превращается из проклятия в благо.

 

Трапеза благословенна, когда она совершается в любви, в заботе о другом, в благодарении — неслучайно верующие люди начинают трапезу с молитвы и молитвой заканчивают, подчеркивая этим, что смысл трапезы не сводится к еде, он глубже. Мы хотим поделиться с гостем не только едой, но и душевным теплом, радуемся встрече с ним и надеемся, что эта радость взаимна.

 

Однако когда люди собираются за общим столом не для того, чтобы увидеть друг друга, порадоваться встрече, пообщаться, а только для того, чтобы вкусно поесть, насладиться кулинарными изысками, то что происходит дальше? Либо ссоры, конфликты, драки, либо неприличные фантазии, флирт, блуд, это уж зависит от степени испорченности. Человек опрокидывается в свою плоть, в похоти, в инстинкты.

 

Преодолеть вожделение можно только верой и волей, принять решение, проявить самодисциплину, понять, к каким последствиям это приведет, если не остановить себя. Совершить этот акт, сказать себе «стоп» помогает, конечно, не тело, а разум.

Источник

просмотров (67)

Добавить комментарий