Память отцов Первого вселенского собора

Нынешний воскресный день, братия и сестры, Святая Церковь посвящает памяти святых отцов Первого Вселенского Собора. Многие из нас из истории нашей Церкви знают, что после окончания страшных гонений, которые испытывала Церковь Христова первые три века своего существования, после воцарения Константина Великого на Византийском императорском престоле — внешне Церковь обрела мир и спокойствие. Но, к сожалению, внутри себя она испытывала со стороны лжеучителей многие нестроения, которые стремились уничтожить ее. Уже в 1-й половине IV в. некий александрийский священник Арий учил о Христе не как о Сыне Божием, Единородном, Единосущном Богу Отцу, а как о творении, о человеке, хотя человеке и совершенном. Какой опасной была эта ересь! Если бы ариане восторжествовали, то страшно даже подумать, что было бы с Церковью! Скорее всего, она прекратила бы свое существование на земле, потому что без Христа нет Церкви.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Святитель Николай Велимирович: Молитва за нас

Представьте себе, что вы видите учеников некоего учителя, о котором никогда ничего не слышали; видите, что они смиренны, трезвомысленны, мудры, трудолюбивы, послушны и исполнены всякой добродетели под солнцем. Что вы подумаете об их учителе? Несомненно, самое лучшее, что вообще можно думать об учителе.
Или представьте себе, что вы видите воинов некоего военачальника, имя которого вам едва знакомо; видите, что они расторопны, храбры, дисциплинированны, отличаются чувством товарищества и готовностью к самопожертвованию. Как вы отзоветесь об их военачальнике? Конечно, с величайшею похвалою и восхищением.   

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Батюшка, меня «сглазили», снимите порчу!

В книге Деяний Апостольских есть повествование о том, как в результате проповеди апостола Павла многие жители города Эфеса, занимавшиеся чародейством, собрали и сожгли свои руководства по колдовству. Это стало знаком их обращения к Богу.

Надобно учесть, что в то время стоимость уничтожаемых книг была соразмерна сегодняшней стоимости приличного дома, но это не остановило тех, кто открыл свои сердца Евангелию. Они поняли, что занятия чародейством, иначе говоря, колдовством, магией, несовместимы с заповедями Божиими.

Согласно учению Церкви, колдун входит в контакт с падшими духами, бесами – он пытается воздействовать на них, чтобы с их помощью произвести какое-нибудь действие.

Если ему это удается, то он сам тут же становится орудием бесов. Таким образом, чтобы узнать, что может, а чего не может колдун, нам надо ясно определить возможности падших духов – раб не может обладать большей властью, чем его хозяин.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Маленькие хитрости

 Мы каждый раз отходим после исповеди от аналоя с Крестом и Евангелием с одним и тем же благим намерением: положить начало своему исправлению. Но что-то подсказывает нам, что как многажды это не удавалось, так может не удаться и сейчас. Это «что-то» двулико. С одной стороны, в этой подсказке звучит голос нашего опыта — горького, отрицательного, но совершенно реального. А с другой, нельзя не угадать в ней же голос врага, который покушается ввергнуть нас в расслабляющее, лишающее способность делать что-либо в принципе уныние. Причем тягостность сей двуликости очевидна: тут опыт выступает союзником искусителя: мы бы и рады супостату не поверить, но факты за него… Однако могут точно так же выступить они и за нас — если правильно, разумно или, что то же, рационально к опыту подойти. Подвиг самоисправления — вообще самый многотрудный, какой только может подъять человек.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Ржавчина комфорта

Едва родившись, моя старшая дочка попала в реанимацию. Никогда в жизни я так не молился, как в те дни. А еще просил о молитвах людей близких и дальних; конечно, знакомых епископов и священников. Все говорили слова утешения и поддержки. Но один батюшка, пообещав молиться, добавил что-то вроде: «Ее шансы спастись намного выше, чем у нас с Вами».
Я пережил тогда двойной шок. Первый — оттого, что услышал такие слова. А второй — когда понял, что священник вовсе не шутит таким вот странным образом. И что он… прав. Тем более что говорил это человек, с большой любовью и вниманием относящийся ко всей нашей семье… Просто он правду сказал. Есть ли другой, более важный для христианина, критерий, чем спасение души?
Это вразумление — заостренно напоминающее о Христе — заставило меня тогда в очередной раз задуматься об отношении к страданиям.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Вознесение, но не расставание

Каждый христианский праздник — воспоминание о событии, оставившем свой неповторимый след в истории Церкви и человечества, событии, которое и по сей день значимо и, как принято говорить, «актуально» для любого человека. Это действительно так: все, что делал когда-либо Господь во дни Своей земной жизни, все, что происходило после Его распятия, погребения и Воскресения, все, что творили во славу Христа Его ученики и ученики учеников, имеет непосредственное отношение к жизни всех нас — людей, как верующих, так и далеких от Бога, как отчетливо это понимающих, так и вовсе сей данности не сознающих.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Митрополит Вениамин (Федченков): Отдание Пасхи.«Господи! Дай нам не забыть это!»

Припоминаю, как один епископ говорил, что иногда Господь дает пасхальную благодать в последний день, на отдание. Хотя я и не имел никаких оснований возражать против этого, считая мысль совершенно правильной, но в сердце (странно устроена наша душа) где-то таилось равнодушное маловерие…
Потому я даже забыл про то, чтобы просить чего-либо у Воскресшего. Но милость Божия — как бывает это нередко — дана была неожиданно, не по заслугам. Благодать есть «благодать», то есть незаслуженный дар. И какая дивная, чрезвычайная, единственная за всю мою жизнь благодать. Не хочется даже говорить о ней, а нужно скрыть, как драгоценное сокровище, от посторонних очей и, особенно, врагов. Поэтому запечатлею крестом святым дальнейшие строки о ней.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Чудо о Поясе

Все мы в последние дни являемся свидетелями явления, которое кого-то радует, кого-то повергает в недоумение, кого-то откровенно злит, кого-то заставляет задуматься. Десятки тысяч человек со всей страны проводят по много часов, , что прикоснуться к одной из величайших святынь православного мира — поясу Богородицы.
Это мужчины и женщины, молодые и пожилые, многие с детьми; они ведут себя очень спокойно и тихо, но их поведение — это очень серьезный вызов всему современному обществу. 

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Записки лавочницы

Вчера был день не особо загруженный. Людей было мало. Из-за погоды, конечно. Я поразбирала литературу, которую принесли в храм на сжигание — старая или ненужная. Там можно встретить и протестантские издания и такие как, например, «Моя жизнь во Христе» —  св. Иоанна Кронштадского.

А тут, присела я с книжечкой Сысоева — «Инструкция для бессмертных или что делать, если вы все-таки умерли». Отец  Даниил всегда был оригиналом, Царство ему Небесное.

Читаю сижу, и приходит тетенька. Ну обычное уже обращение —  «Что надо от сглаза сделать, куда свечку поставить?»

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Грех ли — вышивать иконы?

Вышить «икону» сегодня может любая рукодельница, умеющая хоть как-то держать в эруках нитку и иголку. Достаточно заглянуть в любой отдел товаров для рукоделия и среди различных образцов, в том числе, – с зайчиками, идиллическими пейзажами и так далее найти и приобрести образец, по которому можно вышить образ святого.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Cжигала ли Церковь книги? Пять мифов про борьбу «церковников» с просвещением

 Книгопечатание устроилось на Руси намного позднее, чем в большинстве европейских стран. По сравнению с Германией, родиной Гутенберга, — позже на целое столетие. Этот факт много раз использовался мифотворцами, провозглашавшими «вековую отсталость» России. Традиционно больше всего досталось Церкви.

По мнению таких мифотворцев, Церковь, «ненавистница просвещения», натравливала темный народ на заезжих европейских типографов, преследовала и изгоняла русских печатников, публично сжигала книги. И даже если вынуждена была в конце концов уступить требованиям времени, то лишь потому, что массовое тиражирование книг случайно совпало с ее собственными интересами.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Перепутали — обознались

 Что такое «Ревизор», стиснутый до одного слова? Это – «перепутали». Или – «обознались». Эка невидаль: перепутал человек анальгин с аспирином. Или хлопнул по плечу на улице не того человека: обознался. Но если речь идет о «людях вообще», то перепутать и обознаться уже не так безобидно. В конечном пределе это тема Антихриста, который придет, воцарится, сядет на шею, не разуваясь, не по причине злых заговоров и политического сетевого маркетинга, а по причине того, что мы «обознались».

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Сергей Аверинцев: Похвальное слово филологии

Начну с античного анекдота. В одном греческом городе надо было поставить статую; из-за заказа на эту статую спорили два скульптора, и народное собрание должно было рассудить соискателей. Первый мастер вышел к народу и произнес чрезвычайно убедительную речь о том, как должна выглядеть упомянутая статуя. Второй неловко влез на возвышение для ораторов и заявил: «Граждане! То, что вот этот наговорил, я берусь сделать». Соль анекдота в том, что из обоих мастеров доверять лучше второму. И впрямь, разве тот, кто слишком охотно делает свое ремесло темой для рассуждений, не оказывается чаще всего работником весьма сомнительного свойства? Как говорить о работе? Пока она не завершена, ее страшно «сглазить»; когда она закончена, ее нужно выбросить из головы и думать только о следующей…

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Святейший Патриарх Кирилл: «Только духовная сила народа помогла преодолеть Смуту»

 Что произошло 400 лет тому назад? Произошло избавление страны, народа нашего от погибели. Мы были на волосок от исторической трагедии, от уничтожения страны, от потери ее суверенитета, от ассимиляции Православия католичеством — в общем, от национального уничтожения.

История хорошо известна. После смерти Иоанна Грозного началась череда проблем, связанных с желанием тех или иных боярских кланов добиться власти, войти во власть, — особенно после смерти Федора Ивановича, сына царя Ивана Грозного. Не буду рассказывать вам про все эти исторические перипетии — и прочитать об этом можно, да и многие из вас все это хорошо знают.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Дар апостольства

Равноапостольные братья настолько едины в своем подвиге, что их имена воспринимаются чуть ли не как двойное имя одной личности. Упоминание об одном из них пробуждает образ другого, даже если знать, что их жизненные пути не были постоянно связаны, скажем так, пространством и обстоятельствами.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ